— Да, да, конечно, — спохватилась женщина. — Я совершенно случайно узнала, что вы помогали бабушке в приготовлении настоев трав и прочих снадобий. У моей сестры сейчас весеннее обострение псориаза. Очень тяжело переносит на этот раз. Из официнальных лекарственных форм ничего не помогает. Может, вы, Виктор, сможете чем-нибудь помочь, посоветовать?

-Началось, — обреченно подумал я. — Женский коллектив — страшная сила. Никаких секретов в нём не может быть по определению.

— Людмила Викторовна, понимаете, я действительно помогал бабушке. Но она мне ничего особого не доверяла. Так, что не знаю, чем я могу вам помочь.

— Да, я, в общем, особо и не надеялась, — вздохнула учительница, — Хотя, сами понимаете, утопающий за соломинку хватается. Просто, тяжко смотреть, как Лена мучается, а сделать ничего не могу.

Пока она говорила, уколы совести становились все острей, и когда по щеке Людмилы Викторовны скатилась одинокая слезинка, я не выдержал.

— Вы знаете, после бабушки остались кое-какие настойки и микстуры. Я сейчас пытаюсь их рассортировать. Если найду что-нибудь подходящее, сразу принесу вам. Естественно, гарантировать полное исчезновение симптомов болезни не могу, могу только пообещать, что хуже от бабушкиных микстур не будет.

— Спасибо, — поблагодарила меня преподавательница, смахивая непрошенную слезинку. — Да мы и сами особого эффекта не ждем. И так перепробовано все можно и нельзя. Но если станет хоть чуточку лучше и то дело.

Не успел я зайти в аудиторию, как прозвенел звонок. Благодаря этому ко мне никто не приставал и не выспрашивал, чего хотела от меня Людмила Викторовна.

Но от вопросов соседки по столу уйти не удалось.

— Витька, чего от тебя Вобла хотела? — спросила Ирма, сразу, как мы уселись рядом друг с другом.

— Ничего особенного,— отмахнулся я. — У неё вопросы появились по статье в стенгазете и уточняли дату зачета.

— Врешь, наверно, — с подозрением глянула на меня девушка. На этот вопрос я только молча пожал плечами, как бы намекая, мол, понимай, как знаешь.

На второй перемене я забрал трудовую книжку из портфеля и отправился в канцелярию.Открыв дверь, увидел, как Роза Павловна восседая на своем месте, активно общалась с коллегами по работе.

Стоило мне войти в кабинет, как все три дамы склонили головы над какими-то записями, показывая, как они усердно работают.

Отдав Розе Павловне трудовую книжку всего с двумя записями о приеме и увольнении из больницы, я поспешил уйти, мотивирую тем, что опоздаю на урок. Боялся, что опять кадровичка начнет приставать с просьбами, сварить приворотное зельё. Как ни странно, никаких просьб от неё не последовало. Видимо, не хотела говорить о таких материях при свидетелях. Ну, что же, тем лучше для меня.