— И не кусочничай,— добавила она, разглядывая лежащие на полу останки бутерброда.

Через минуту дверь открылась и оттуда появилась красная, как рак девушка, но уже, накинув сарафан.

— Простите Валентина Викторовна, Витя так тихо зашел, что я испугалась и бутерброд уронила, сейчас все уберу, — начала оправдываться она.

На меня Катя старалась не смотреть.

— Катя, здравствуй, — поздоровался я с будущей сводной сестрой.

— Привет, — буркнула та и занялась уборкой того, чем насвинячила на полу.

-Витя я сегодня тебя не ждала, что-то случилось? — спросила мама.

— В общем, ничего особенного, но хотелось бы с тобой посоветоваться.

— Ну, тогда пошли ко мне поговорим, а Катюша нам чайку сообразит. — сказала мама и направилась в свою комнату.

— Вижу, Катя к тебе по имени отчеству обращается. — заметил я, когда мы уселись на табуретки у окна. Ибо почти все место в комнате занимали полуторная кровать и шифоньер.

— Да, — рассеянно подтвердила мама, — Костя требует, чтобы она меня мамой называла, а я против, нельзя ребенка против воли заставлять называть мамой чужую женщину.

— Согласен,— кивнул я, — В общем, мам, тут такое дело. Заведующий аптекой в больнице берет меня на работу, хочу с тобой посоветоваться, как думаешь, стоит мне соглашаться?...

Десятого августа я вышел из здания училища уже в качестве студента-вечерника второго курса. Насколько я понял, нам с Коганом здорово повезло, В следующем году, набора фармацевтов на вечернее отделение уже не будет. На вечернем отделении смогут учиться только медсестры.

Денек был жаркий. Я зашел в небольшой скверик, где уселся на скамейку, закрытую от солнца большим кустом сирени.

Последние дни выдались суетливыми. Как-то все собралось в клубок проблем.

Взять меня на работу оказалось не так просто, как это обещал Коган. Все-таки мне было всего шестнадцать лет.

Но постепенно все вопросы были утрясены, позади остался неприятный разговор с директором училища, ему придется искать новую кандидатуру на должность художника оформителя.

Позади осталась и мамина свадьба. У меня теперь появился отчим и сводная сестра, которую Костя сплавил ко мне на время свадебных торжеств. Потом стоило немалых усилий вернуть её обратно. Я зря надеялся на мамину помощь в этом вопросе.

— Ой, Витя, ну пусть девочка поживет у тебя хотя бы до сентября, — заявила как-то она, улыбаясь и витая в облаках, когда я в очередной раз поднял этот вопрос.

Нет, я, конечно, понимал и маму и отчима, у них в кои веки начался медовый месяц. Но мне жить в одной комнате с созревающей девицей тоже не улыбалось. Пришлось гномить девчонку так, что она сама постаралась быстрее уйти к отцу и мачехе.