Продолжая беседу, я приступил к просмотру лежащих на столе лекарств.

Понемногу отодвигая в сторону тюбики, таблетки и ампулы, из всего изобилия средств я выбрал французский Румалон,

Соломон Израилевич сразу прокомментировал этот выбор:

— Не знаю, не знаю, будет ли толк, мы это лекарство получили в первый раз в прошлом году. Я тогда же однократно курс его проколол, но без особого эффекта, сказать прямо, вообще без эффекта. Ну, ладно, давай показывай, что будешь делать дальше.

Отодвинув лекарства в сторону, я придвинул к себе две упаковки румалона по двадцать пять ампул в каждой. После чего положил правую ладонь на эти ампулы. Как обычно, способность не сработала до тех пор, пока я не представил точку приложения лекарства в своем воображении.

Практически сразу ладонь прострелила горячая судорога, отчего я непроизвольно дернулся. Вместе со мной дернулся и Коган, внимательно наблюдающий за мной. После чего, зашипев от боли начал растирать правое бедро.

-Смотри-ка ты, — воскликнул он, взяв одну упаковку ампул в руки.— Раствор приобрел слегка золотистый оттенок и ампулы теплые.

Подумав, он добавил:

— Теплые, наверно, потому, что ты ладонь на них задержал?

Я пожал плечами, не желая вдаваться в дискуссии.

— Все может быть, хотя вы сами видели, что времени потрачено минимум.

Соломон Израилевич, благоразумно решив, что сразу колоть себе модифицированный препарат не стоит, захотел испытать первую инъекцию улучшенного румалона на собаке и принялся названивать в виварий университета. Я в это время ехидно думал, что урологам то он рекомендовал назначить больному свечи с гентамицином без всякой проверки.

Засобиравшись домой, я, так и не сказал провизору, принял, или нет его предложение. Мне действительно, перед этим хотелось переговорить об этом с мамой. Чтобы все прошло не как моя блажь, а было нашим общим сознательным решением.

Так, что сегодня я направился в сторону маминой квартиры, надеясь, что она будет одна в доме.

Решив сделать сюрприз, я открыл дверь своим ключом и тихо прошел в прихожую.

Навстречу мне в этот момент из кухни вышла Катя, одетая в одни ситцевые трусики, жуя огромный бутерброд. Увидев меня, она взвизгнула, выронила бутерброд и, якобы закрыв свои прыщики рукой, скрылась в моей бывшей комнате.

— Что случилось? — с этим вопросом из своей комнаты выскочила мама. — Кто тут визжал?

Вид у неё был заспанный. Похоже, отдыхала перед работой.

— Привет, мама, — поздоровался я. — А визжала Катька, видимо, от восторга, что трусы не забыла надеть, в отличие от всего остального

— Катя, я сколько раз тебе говорила, не ходи нагишом!— устало проговорила мама в сторону закрытой двери.