1. Нет я не верю, что нет счастья на земле
Деньги, бабки, бабосы, бабло, капуста, башли, хрусты — всё ради них. Иначе пришлось бы признать, что я играю ради самой игры, ради адреналина, ради того, чтобы прокормить самого ненасытного зверя в мире — азарт. А это неправда. Просто мне нужны деньги. А это способ их заполучить. Один из известных.
— Андрей, давай, — Кир подмигивает. — Решайся, дружище.
Я снова смотрю в две свои карты. Да только смотри, не смотри, а в тузов они не превратятся. Дама и тройка. Раздача не ахти. Впрочем, бывает и хуже, так что может ещё и получится выстроить какую-то комбинацию, ну, а может, как говорится, и… нет…
Мы играем в ветеринарке у Антона. Игра — это его хобби. Правда, играет он всегда очень аккуратно и по маленькой. Но зато каждую неделю.
Сидим за операционным столом под большой яркой лампой. Обстановка здесь, та ещё. Скальпели, запах карболки, собачий корм, наполнитель для туалета и вечно какие-нибудь подвывающие собачки, котики и морские свинки в соседней комнате, похожей на чулан. Отходят от наркоза. Но из-за музыки их, как правило, не слышно.
Нет я не верю, что это все нельзя вернуть
Нет я не верю, что нет просвета в этой тьме
Нет я не верю, что только в бедах жизни суть
Нет я не верю, что нет счастья на земле
Я музыку девяностых не так чтобы очень люблю, впрочем, для Кузьмина делаю исключение. А вот Антон обожает всё без исключения, лишь бы из тех времён. Типа юность прошла, а тепло в груди осталось. У него сборники хитов по годам сформированы и записаны на допотопные кассеты. Ретро. Ему бы антикваром быть, а он зверушек починяет.
За столом, кроме меня, ещё четверо — сам Антон, хозяин этого «казино», Кирилл, мой старинный приятель, и двое посторонних — пожилой армянин и молодой салажонок лет тридцати. По идее мы давно должны были его раздеть и разуть, но пока в плюсе только он.
М-да… А деньги, как раз, очень даже пригодятся. Как всегда, в конце месяца только успевай крутится — за аренду кабинета, платёж по ипотеке, дочке на учёбу, бывшей жене на дочку же. Школьница, частная школа, расходов много. А я, как на грех, на прошлой неделе проиграл, а не выиграл. Ну ничего, сегодня наверстаем.
— Нет, ну кто так раздаёт, а? — сокрушённо качает головой армянин и, поймав мой взгляд, кивает. — Что, брат?
Для меня он не опасен. На лице читается каждая эмоция, просто открытая книга. Карты у него тоже отстойные, еще круг и скинет.
— Думаю вот, — говорю я, улыбаясь, — стоит ли рассчитывать на каре из дам или лучше сбросить. Что скажешь, друг?
— Как это, каре? — напрягается второй чужак, тот, который салажонок. — На столе же только одна дама. И у вас на руках только две карты. И даже, если обе они дамы, то максимум получается три карты. Сет, но никак не каре. Разве нет?