— Череп, — недовольно бросает он, поигрывая резаком. — Поднимай свою задницу. Займись уже делом, в конце концов! Тащи сюда Ромку. Будем ему обрезание делать. Да не ссы, Рома, хер твой не тронем. Мизинчик. Тебе он, всё равно не нужен, а так глянешь на обрубок, и сразу вспомнишь, что если через три дня бабло не принесёшь, то я тебе буду отрезать по пальцу за каждый день задержки. А когда они кончатся, то и хер отрежу. Топором отрублю. Череп оттянет, а я рубану. Да ведь, Череп?
Череп радостно смеётся и, подскочив ко мне, хватает за руку. Он вырывает её как людоед и радостно тянет боссу, выворачивая кисть и практически выламывая мизинец.
— В этом нет необходимости! — тревожно восклицаю я. — Я всё понял! Семьсот пятьдесят баксов. Да это же вообще не деньги, Георгий Никифорович. Я через три дня по-любому вам их принесу. Ай! А-а-а!!!
Топор насаживает на мой палец свою гильотинку и легонько сжимает лезвия. Мизинец опоясывает острая боль.
— Конечно, принесёшь, — хрипло подтверждает он. — Но не отрезать я уже не могу. Таковы правила, Рома. Не мы их придумали, не нам их и нарушать.
Череп держит меня так, что я и пошевелиться не могу.
— Ну что, готов? — спрашивает мой палач и крепче перехватывает мою руку. — Ну давай тогда…
— Тысяча! — успеваю крикнуть я…
6. Шеми шафл
— Не дёргайся, больнее будет, — с видом знатока говорит Топор.
— Предлагаю тысячу! — поясняю я мысль. — За сохранность своих конечностей.
— Тысячу? — удивляется он. — Тысячу сверху?
— Нет, всего тысячу, — усмехаюсь я, стараясь не подавать виду, что встревожен происходящим. — Но вам даже делать ничего не нужно будет. Ни одного лишнего движения, а штучка уже на кармане. По-моему, хорошее предложение.
— Руби, Топор! — азартно восклицает Череп.
— Череп, а ты не забылся часом?
— Георгий Никифорович, руби! — исправляется проигравший и жаждущий хотя бы и такого реванша Череп.
— Тысячу, — задумчиво повторяет Топор, снимая с моего мизинца свою гильотину. — Ну смотри, за язык тебя никто не тянул. Череп, слезь с него.
— Ага, — соглашаюсь я, выпрямляясь и пряча руки в карманы. — За язык не тянули, только за палец.
— Но если через три дня не отдашь, — назидательно говорит Топор, — Череп к девке твоей придёт, а потом и к тебе.
— Тогда пусть сначала к собаке заглянет, — киваю я.
— Чего? — бычится Череп.
— Это я так…
— В следующий раз, — Топор щёлкает перед моим носом резаком. — Точно тебе что-нибудь отчекрыжим.
— У вас тут странные дела творятся, — качаю я головой. — За жалкие семьсот пятьдесят баксов пальцы рубите. Этот вообще, за пятихатку закопать готов.