Он усмехается, толкает дверь и выходит из ларька. Череп выскакивает за ним.

— Значит, штуку ты ему должен, — то ли мне, то ли сам себе говорит с задумчивым видом Ильдар. — Встрял ты, парень. Ой, как встрял…

— Зато тебе больше не должен, — пытаюсь найти хоть какой-то плюс в сложившейся ситуации.

Только что я умножил свой капитал в десять раз и стал обладателем тысячи долларов. На целых несколько минут. А сейчас у меня снова в кармане пусто.

— Ну, как не должен… — тянет Ильдар. — А как же твой выигрыш? Ты ведь сам предложил его поделить.

— Да, но… — я понимаю, что весь плюс свыше долга мы должны поделить пополам.

— Уговор… — укоризненно качает головой азербайджанец.

— Долги отдают только трусы, — усмехаюсь я.

— Чего? — сразу встаёт в позу Марат.

— Шучу, шучу, друзья, сами же видели, для меня карточный долг — долг чести.

— Так снова не шути!

— Ладно, не парьтесь, рассчитаюсь.

Наверное.

Нахрена я сеял такую щедрость? Выиграл, но только увеличил свой долг. Как-то нечестно Вселенная работает. Хотя кто тут говорит про честность.

— Ладно, ты не переживай, — он одобрительно хлопает меня по плечу. — Я тебе не буду сроков невыполнимых ставить. Отдашь, когда сможешь.

— Но до конца месяца! — добавляет за него Марат.

Ты-то куда лезешь, не тебе ведь должен. Ильдар согласно кивает. Ладно, до конца месяца еще пара недель, что-нибудь придумаю.

Желудок голодно урчит. Покупать домой еду мне не на что. И красотка моя вряд ли наварила мне борща. Судя по её виду и отношению к Роману, наваривать она может только на бабки.

— Держи! — Ильдар протягивает алюминиевую кружку и выуживает из-под прилавка блестящий бордовый термос. Ларёк тут же наполняет аромат чёрного чая.

Делаю глоток, горячая жидкость обжигает горло. От удовольствия прикрываю глаза.

— Маратик, запиши за Романом двести пятьдесят долларов.

Тот отвлекается от свёртка, который начал разворачивать, достает из кармана блокнотик и что-то чиркает в нём карандашом. Вытягиваю шею — цифры в столбик, рядом какие-то непонятные почеркушки. Вот и мой долг туда зашифровали.

Марат разворачивает газету и раскладывает на ней куски лепешки. Кивает мне, не даю уговаривать себя дважды, запихиваю в рот поджаренную корочку. Теперь жить и соображать становится чуть полегче.

Ильдар переворачивает крышку термоса, наливает в этот походный стаканчик чай и отдает Марату.

— Ты первый, брат.

Пока молча жуём, оглядываю ассортимент. Эх, сникерс я ведь так и не попробовал. Теперь уж в другой раз.

— Грёбаная псина, — ругательство вырывается вслух.

— Твоя что ли? — участливо спрашивает Ильдар.