Впрочем, их компания не слишком меня радует. Меня царицей соблазняли, но не поддался я. Продажная любовь не по моей части. Хоть и эпоха такая, когда продаётся всё, но мне не подходит.

Когда на тачке я подъезжаю домой, во дворе замечаю Иркин «жигулёнок». Она сама стоит у подъезда и разговаривает с бабулей. С соседкой, наверное.

— Тёмненький такой, симпатичный, — говорит она старушке. — Волосы немного вьющиеся. Точно не видели? Месяц уже тут живёт на четвёртом этаже.

— Нет, милая, не видела, — старушка качает головой, но не уходит,, видимо, ждёт новых подробностей.

— С собакой ещё гуляет иногда, наверное, — неуверенно добавляет Ирина.

Она поворачивает голову в мою сторону, и за мгновение выражение её лица из озабоченного меняется на радостное.

Она бросается ко мне на шею, обнимает и прижимается всем телом. Потом отстраняется и бьёт кулачком в грудь. Мягко бьёт, скорее, для вида.

— Наконец-то! — восклицает она. — Я так за тебя переживала!

— А что случилось-то? — хмурюсь я, не понимая причину её паники.

— Как что? — она недоумённо хлопает глазами. — Русика же нашли

— Так его вчера ещё нашли…

— У тебя всё в порядке? — всё ещё взволнованно спрашивает она. — Ты трубку не брал, на школу не пришёл… я переживала… Вдруг что-то случилось…

Замечаю, что соседская старушка незаметно приближается к нам и тянет в нашу сторону свой любопытный нос.

— Пошли домой, там поговорим.

Я беру Ирину за руку и тяну в сторону подъезда.

Дежа-вю какое-то. Сутки назад я точно так же тянул другую девушку. Только ситуация была совершенно иной.

— Н-нет, — Иринка запинается и останавливается. — Там же эта твоя… мегера.

— Нет её. Всё в порядке, — говорю как можно убедительнее.

— А вдруг вернётся? — она колеблется.

Вижу, что ей хочется пойти, но нежелание встретить Ингу останавливает.

— Свалила она. Надолго. Пошли. Неделю как минимум не будет.

Разбиваю последние нотки сомнения, и мы наконец поднимаемся в квартиру.

Иринка замирает на пороге. Чарли бросается в бой, как монстр из подземелья, но я уже чувствую себя намного увереннее, управляя им.

— Фу! — грозно пресекаю я его атаку и он… блин… слушается!

Может, я не просто фартовый, но ещё и Куклачёв? Ну… то есть Дуров или Запашный.

Пёс осторожно, чуть опустив голову, подходит, обнюхивает гостью, отступает, а потом один раз гавкает.

— Походу признал тебя, — усмехаюсь я. — Мол, проходи, красавица, не тушуйся.

Мы идём на кухню. Я ставлю чайник.

— Ты голодная? У меня кекс к чаю есть, а из еды хлеб только.

— Нет, я ела недавно…

Ирина бросается помочь, и через несколько минут на столе появляется блюдце с кексом, нарезанным ломтями и две чашки турецкого чая.