— Чё? — настороженно спрашивает он.

— Лучше тебе не знать, брателло, — смеюсь я, — не мужское это дело.

— Э, ну ты хорош, прихватывать. Чё за дела такие! Я за тебя под пули лез!

Он тоже смеётся.

— Ладно, сделаю тебе подарок. Только не подарок, а премию, а подарки пусть Бэмби тебе делает. Вернусь с чемпионата, займёмся с тобой. Ты присмотри ещё троих человек толковых, помнишь, что я тебе говорил?

— Помню, — хмуро кивает он.

— А этого узника совести выпустил?

— Да выпустил, ты уж третий раз спрашиваешь. Выпустил.

— Хорошо, молодец. Ну, всё тогда. С собакой гуляй. Корми вовремя. Ну, и встретить меня не забудь.

— Так тебя поди Топор до дома довезёт.

— Ладно, я позвоню тебе на мобилу. Я кстати тебе телефон подарил, ты забыл уже?

— Так это для работы же.

— А у нас, что жизнь, что работа — всё одно.

— Ну, да.

— Ладно, Эдик…

— Какой тебе Эдик! — злится он.

— Эдуард, Эдуард. Забылся, сорян.

— Сорян тебе.

Я хлопаю его по плечу и иду к тачке Топора. Водитель выходит и открывает багажник.

— Готов? — спрашивает Топор, когда я усаживаюсь к нему на задний диван.

— Всегда готов.

— Поехали, — даёт он отмашку.

— Поехали, — киваю я.

В самолёте мы сидим в первом классе. Мне это дело безразлично, но Топор шикует. Пьёт водочку и запивает томатным соком.

— Ну что, Фартовый, поборемся за приз?

— Конечно, — усмехаюсь я. — Ещё как поборемся.

— Приз пополам, да?

— Только в этот раз, Георгий Никифорович. А потом будем смотреть, что к чему. Я поеду за границу съезжу, пощиплю идеологического неприятеля.

— Почему неприятеля-то? Они ж теперь друзья наши.

— Притворяются, — хмыкаю я. — Притворяются.

Я закрываю глаза и представляю своё будущее. Вернее, пытаюсь представить. Хрен его знает, что там и как. Вот, к примеру, скоро денежная реформа, Верховный Совет будут бомбить, много всего… Могу я на это повлиять? Не знаю… А на что могу? И как, главное? Стать олигархом? Поздновато, наверное. А может тупо набивать деньгами карманы и жить в своё удовольствие?

Ну-ну… Думаю, вряд ли вторая жизнь мне дана для того, чтобы её прожигать. Да и надоест это. Без дела человек не может. Но на ближайшее время дело моё предопределено. Что наша жизнь? Игра! Мда… Я начинаю проваливаться в сон и, засыпая, напоминаю себе, что надо с Маринкой сгонять в Турцию. Поваляться на песочке… А ещё… А ещё я едва слышно шепчу:

— Как же хорошо…

Хорошо жить… И да здравствует юность… Ага…

* * *

На флопе тройка, семёрка и дама. Все пики. Количество возможных комбинаций — бесчисленное множество.

За столом нас остаётся четверо. Крепыш слева держит в руках четвёрку с шестёркой и молится, чтобы на стол легла пятёрка и у него сложился стрит. Я знаю ход игры и её финал. Знаю, как поступит каждый из игроков. Знаю, кто в итоге заберёт банк. Знаю, потому что сам планирую всю игру.