— Видишь дырку? — указал я на форточку.
— Визу.
— Получится у тебя туда нырнуть? Прямо сейчас?
Яська глянул на форточку, на меня, потом снова на форточку. В глазах его, только что полных слез, загорелся азарт. Он прикинул размер.
— А то! — фыркнул он. — Запросто!
— Ну, давай. Покажи класс.
Я подсадил его на подоконник.
— Давай, лезь. Как будто за тобой черти гонятся. Кот, держи его за ноги, чтобы не вывалился наружу.
Яська мгновенно преобразился. Из забитого, дрожащего заморыша он превратился в ртуть. Он не лез, а втекал. Сначала голова, потом плечи — одно за другим, змеиным движением, — потом подтянул тощее тело… Ни звука, ни скрипа. Секунда — и он уже наполовину там, висит, уцепившись ногами за раму, балансируя на грани гравитации.
— Ого! — восхищенно присвистнул Кот. — Гляди, Сень, чисто уж!
Яська, довольный произведенным эффектом, свесил голову, улыбаясь во весь щербатый рот.
— Ну как, Сень? Нолмально?
И в этот самый момент дверь в коридор торжественно выплыл Владимир Феофилактович, расшаркиваясь перед важным гостем.
— А вот здесь у нас рекреация… — разливался соловьем директор, указывая рукой вперед. — Светлые коридоры, чистота, порядок…
Рядом с ним шел представительный мужчина в дорогой шубе нараспашку, с окладистой бородой и золотой цепью на жилете. Настоящий купец.
Они остановились как вкопанные. Картина маслом: три подозрительных типа в грязной одежде стоят у окна, а из форточки торчит задница беспризорника в лохмотьях, и его же голова, перевернутая вверх тормашками, радостно лыбится, глядя на гостей.
— … порядок, — закончил фразу Феофилактович, и голос его дал петуха.
Глава 16
Глава 16
Владимир Феофилактович застыл с открытым ртом, не зная, куда деть глаза: то ли на купца смотреть, то ли на нас. Рядом с директором стоял гость. И не просто гость — а само воплощение купеческой основательности. Человек был необъятен, почти кругл, но при этом странно благообразен. На нем был отличный сюртук из дорогого сукна — длиннополый, двубортный, доходящий до колен, как и полагается для визитов в приличные места. Из-под распахнутого добротного сюртука виднелись крахмальная манишка и жилет, поперек которого, сверкая в луче света, тянулась массивная золотая цепь. Звенья у нее были толщиной с мизинец — верный знак, что человек этот весит в обществе немало.
Лицо у купца было круглое, румяное, словно свежеиспеченный каравай, обрамленное длинными волосами, расчесанными на прямой пробор и завитыми на концах, как у доброго молодца с лубочной картинки. В руке он сжимал трость с набалдашником, а в другой держал котелок. Я сразу понял: это один из списочных. Тот самый редкий зверь — благотворитель, который не поленился оторвать зад от дивана и приехал посмотреть, кому он деньги жертвовать собирается.