— Что? — не понял я. — Загадки?

— Ну да, — кивнул Карасик. — Вот ответь: что имеет восемь ног и пугает молодых девушек?

Карасик хитро посмотрел на меня.

— Не знаю, — пожал я плечами.

— Групповое изнасилование! — ответил тот и залился раскатистым смехом. — А вот еще: в чем разница между кошкой и апельсином?

Он вновь выразительно посмотрел на меня.

— В чем? — спросил я, ожидая ответа, подобного прошлому.

— Апельсин не трахают перед тем, как снять с него шкурку и съесть!

И вновь Карасик разразился заразительным смехом.

— Ну вот, ты улыбнулся, значит не все так плохо! — он хлопнул меня по плечу, начал трясти, словно пытаясь вытрясти всю грусть.

— Эх, парень! — Карасик аж крякнул. — Мне бы твои годы! Кровь молодая! Кипит! Гони грусть! Метлой ее поганой. Вот почувствуешь, что подкрадывается — сразу прочь ее, стерву! Понял?

— Понял, — кивнул я.

— Ну вот и хорошо.

Карасик, не смотря на все его странности, внушал мне доверие и я решился сыграть ва-банк.

— Володарь Тимофеевич, разрешите обратиться с личной просьбой?

— Разрешаю, — кивнул тот, подкручивая усы.

— Мне бы сестре позвонить, предупредить, что меня в другую часть перевели. А будет волноваться, ведь так все неожиданно, этот приказ о переводе. Ей спокойней и мне за нее не переживать.

— Сотовые телефоны запрещены, — разочаровано произнес Карасик.

— Я знаю, но может быть…

— Думаешь, у меня есть контрабанда?

— Я не хотел такого сказать…

— Или ты мне предъявую какую-то шьёшь? Хочешь засадить меня в тюрьму?

— Нет! Что вы! Я…

— Да ладно тебе! — Карасик рассмеялся, хлопнул меня по плечу. — Я же шучу! Чего ты такой напряженный? Весь сжался, напыжился? Ну-ка расслабься! Напрячься еще успеем! А пока грудь вперед, спину выгнуть, плечи! Так! Вот! Молодец! Нос выше! Еще выше! Ну-ка скажи «едриттвоюналево!»

— Чего?

— Едриттвоюналево! Давай! Громко!

— Едриттвоюналево!

— Громче!

— Едриттвоюналево!!

— Чувствуешь, как отступает? Грусть уходит. Ненужные мысли уходят. Чистая голова становится. Я только так там, за Барьером, этим и спасался. Когда страшно, когда не по себе, крикнешь «едриттвоюналево!» и отпускает.

Разговор про Барьер вновь пробудил во мне не самые приятные чувства.

— Знаешь, как обрюхатить бомжиху? -увидев в моих глаза смятение, спросил Карасик. — Кончить ей на обувь, а мухи доделают остальное!

Карасик залился звонким смехом.

Потом, когда немного успокоился от собственной шутки, достал из кармана небольшой складной телефон.

— Вот, держи. Звони конечно. Тут без взаимовыручки нельзя, Макс. Сегодня я тебе помогу, завтра ты меня огнем прикрывать будешь из окружения. А на шутки мои не обращай внимания. Мне просто с ними так легче.