Я набрал номер Ольги — благо выучил его наизусть, — стал с замиранием сердца ждать ответа, вслушиваясь в каждый гудок вызова.

Но ответ все не было. Пятый гудок. Седьмой. Десятый.

Я сбросил, набрал вновь, словно это могло как-то помочь. Но и во второй раз ответа не последовало.

Немного подумав, я набрал номер Бартынова. Но и он не ответил. Ни с первого раза, ни со второго.

Эх, почему не запомнил номер Воцлава? Сейчас эти одиннадцать цифр сейчас бы спасли меня.

— Что, глухо? — спросил Карасик.

Я кивнул.

— Можно я тогда SMS-ку отправлю?

— Валяй, — кивнул тот.

Дрожащими руками я начал набирать слова, но не успел закончить и первое слова (эти проклятые кнопочные телефоны!) как в дверь постучали.

Карасик вздрогнул, выхватил у меня телефон. И едва успел его спрятать, как дверь открылась и в кабинет вразвалочку, тяжело дыша, вошел мордатый подполковник.

Карасик вытянулся по струнке. Я тоже.

— Новое поступление? — произнес гость, глядя на меня.

Карасик кивнул. Выпалил:

— Так точно! пополнение в ряды.

— Выйди, — сказал подполковник мне. — Нам со штык-фенриком переговорить надо.

— Есть! — ответил я и нехотя пошел к выходу.

Карасик едва заметно кивнул — мол, ничего страшного, потом еще позвонишь, как минутка выдастся.

Я понуро побрел прочь, так и не связавшись с сестрой.

* * *

С самого утра ожидаемо начались проблемы с Евгенией. Объявили зарядку и приказали раздеться до пояса. Я мельком глянул на девушку, та кивнула — все нормально. Небольшое заклятие в виде морока и никто ничего не понял.

Но продержать она его смогла не больше пятнадцати минут — потом конструкт начал таять. Я вовремя успел это заметить и укрепил заклятие, чем спас Евгению от неминуемого раскрытия. В толпе парней голая девушка привела бы к самым печальным последствиям.

В столовой тоже пришлось выручать. Кто-то из бойцов начал шумно выяснять с Евгенией отношения, сетуя на то, что та задела его на раздаче локтем. Предлагалось даже сцепиться на кулаках после завтрака.

Я с трудом замял конфликт.

После завтрака тоже начались мелкие стычки — дай закурить? че толкаешься? че смотришь криво? — которые я старался замять. Евгения словно притягивала к себе неприятности и вскоре я уже пожалел о том, что не отправил ее отсюда домой.

«Наверное, это гормоны, — успокаивал себя я. — Парни чувствуют девушку, хоть и ничего не могут понять, поэтому и бесятся. Самобытные звериные инстинкты, которые в условиях войны и лишений только усиливаются».

Это привело на мысль, которую долго разрабатывал. Магия запахов давалась мне с трудом еще в пору учебы в Школе, поэтому сейчас пришлось повозиться, чтобы придумать конструкт, способный маскировать исходящие из молодого тела феромоны Евгении.