Мне было тяжело представить это — умер глава семейства Вяземских, на котором все и держалось. Не ушел куда-то на время, не спрятался. Умер.

Но едва мысль вошла в голову словно вбитый гвоздь — Вяземский-старший мертв, окончательно, бесповоротно, — я испугался. По настоящему испугался.

Я понимал, что сейчас начнется что-то глобальное — я и сам не знал что именно. Глава рода мертв, а значит, скорее всего, последует некий передел власти, денег, влияния. Уж в этом я не сомневался.

Наверняка подключится чета Герценых — им эта смерть на руку. Им земельный удел вернуть — дело принципа.

Я сжал кулаки. Нет, просто так я им этого не дам сделать.

— Что дальше? — повторила мой вопрос Стаханова и задумалась. — Думаю, в скором времени надо организовывать похороны. Это очень хлопотные и затратные занятия. Потом — чтение завещания. Думаю, нужно сообщить старшему брату, Александру, вызвать его из другого города, где он проходит обучение. Скорее всего к нему и перейдет управление рода, конечно не в самые хорошие времена, но обстоятельства диктуют свои условия.

Я кивнул.

Стаханова права, нужно сейчас заняться всеми делами, связанными с похоронами.

— Если понадобится моя помощь — ты мой телефон знаешь, — сказала лекарь. — А теперь я пойду.

— Спасибо вам, что так быстро приехали.

Стаханова грустно улыбнулась.

— Хоть и быстро, но опередить смерть не успела.

— Папочка! — всхлипывая, продолжала Ольга, глядя на то место, где совсем недавно лежал отец. — Нет, это все неправда! Дурной сон! Просто сон!

Необходимо поддержать Ольгу.

Я попросил Нианзу принести каких-нибудь успокоительных капель, напоил ими сестру. Потом ответ ее в комнату и не отпускал до тех пор, пока она не успокоилась окончательно. Девушка еще некоторое время хлюпала и шмыгала носом, потом затихла и незаметно уснула. Я тоже пошел к себе. И едва лег на кровать, как моментально отрубился.

* * *

Я оказался прав. Смерть главы клана Вяземских прозвучала среди аристократов словно гром среди ясного неба. С раннего утра к нам посыпались звонки, целый шквал.

Я дал команду Нианзу говорить очень кратко, ссылаясь на то, что скоро будет объявлена официальная информация, а по возможности и вовсе не отвечать на них.

К семи утра приехал Щедрин. Увидев меня, он долго расспрашивал о произошедшем.

Я отвечал сухо. Поняв, что с меня подробностей не добиться, Щедрин пошел к Ольге.

Потом позвонил Бартынов, мне на сотовый.

Просто спросил:

— Это правда?

— Да, — ответил я.

— Когда?

— Вчера вечером.

— Прими мои соболезнования.

И положил трубку.

Я долго смотрел на телефон, не зная как на это реагировать.