Зевота наваливалась и я едва держался, чтобы не уподобиться бегемоту и не раскрыть рот.

— Конечно, Максим, — кивнул отец. — Мы все изрядно устали и нам надо отдохнуть…

Вяземский вдруг замолчал, словно о чем-то задумавшись.

— Отец? — я привстал.

Чутье подсказывало — что-то не так.

— Я… — произнес Вяземский и голос его мне не понравился — словно скрип не смазанных петель.

— Все нормально?

— Да, все в полном порядке, — после некоторой паузы ответил Вяземский, вымучивая улыбку. Потом, повернувшись к Нианзу, прохрипел: — Таблетки мои… принеси… пожалуйста…

Китаец рванул к двери. В наступившей тишине было слышно как быстро он поднимается по лестнице — перепрыгивая по несколько ступеней, вверх.

— Отец, ты себя плохо чувствуешь? — я подошел к Вяземскому, налил в стакан воды.

— Я… нормально… просто сердце немного прихватило…

Отец схватился за грудь, сморщился, не смог сдержать стона.

— Ух!

— Скорее, врача! — первым закричал я.

Ольга схватила телефон, начала трясущимися руками тыкать в кнопки.

— Я… нормально… — захрипел отец, схватившись за грудь. — Не стоит… все нормально будет… сейчас отпустит… Ох!…

— На пол! Надо уложить его на пол!

Я подхватил отца, помог ему сползти на ковер, развязал галстук и освободил грудь. Под голову положил подушку.

— Хорошо, что успел… завещание… — улыбнулся сквозь боль Вяземский, глянув на меня.

— Брось, все будет нормально, — начал успокаивать его я. — Рано еще о завещании говорить.

— Нервы совсем плохие стали, сердце шалит.

— Нианзу, да где ты там⁈ — закричал я.

Вяземский был совсем плохо, его лицо посерело и превратилось в маску, жуткую страшную маску.

— Нианзу! — вновь закричал я.

— Но я успел… — совсем уже тихо прошептал Вяземский.

— Папочка! Боже! Что же происходит? — заревела Ольга.

Егор, все это время сидящий за столом, словно вышел из спячки, начал бегать по комнате в поисках телефона. Потом, поняв, что нам нужен Нианзу с лекарствами, рванул за ним наверх.

— Врача вызывай! — рявкнул я на сестру. — Стахановой звони!

Та пришла в себя, быстро набрала нужный номер, срывающимся голосом залепетала:

— Татьяна Валерьевна, папе плохо! Все нормально было, потом он за сердце схватился! Скорее, прошу вас, как можно скорее приезжайте!

«Ты чувствуешь, как уходит его жизнь?» — внезапно зашептала Смерть, появившись в дальнем углу комнаты.

«Прочь! Не сегодня!» — рявкнул я.

Хотя я чувствовал то, о чем говорила Смерть. Незримая нить белизны жизни мерцала и темнела — Вяземский умирал.

«Нет! Не сегодня! Он будет жить!» — приказал я Смерти.

Та лишь пожала костлявыми плечами.

Наконец прибежал Нианзу. Распахнув флакон, он высыпал таблетки себе на ладонь, целую горсть.