— Знаю, — одними губами ответила Ольга.

— Стаханова может все сделать — ты понимаешь, что я имею ввиду. Нужно лишь только твое согласие.

— Я… я не могу… пока не могу…

— Что⁈

— Мне слишком больно, Максим! — закричала вдруг Ольга. И расплакалась. — Я не могу об этом даже говорить — а ты хочешь, чтобы я под нож к ней легла? Нет, не могу. Я не могу. Пока не могу. Не сейчас… Может быть, потом, но сейчас… Господи, уйди, пожалуйста! Мне стыдно! Я словно вся в грязи — от одного только воспоминания о той… Уйди, я прошу тебя, Максим, просто уйди!

— Хорошо. Я уйду, не буду тебя мучить. Просто помни, что всегда с тобой, и я всегда буду тебя защищать.

Я вышел из комнаты, спустился вниз.

Там все так же гремел тарелками Щедрин, допытывая Нианзу о секрете его сырного соуса. Бартынов сидел у камина и курил сигару, листая новостную ленту.

— Черти тебя дери! — иногда восклицал он и потрясывал головой.

— Есть еще какие-то новости? — спросил я, подходя к нему.

— Есть, — ответил Бартынов. — Но лучше бы не было. Еще две фамилии присоединилась к Герценым — Алексеевы и Мешниченковы.

— Это — ерунда, — махнул рукой Щедрин. — У Алексеевых семь пятниц на неделе. Сегодня они к Герценым пойдут, завтра у наших ворот стоять будут. Еще при Втором Прорыве — помнишь? — метались они, то к эвакуирующимся прибивались, то в армию всей семьей шли.

— Продажные шкуры! — прошипел Бартынов.

— Верно. Денежки любят. А Мешниченковы из-за Солода пошли. У Мешниченковых младшая, Катерина, за среднего Солода, за Ромку, повенчана. Да и бизнес у них один. Там без вариантов. Ожидаемое примыкание.

— У Мешниченковых старший с огненным атрибутом, — произнес Бартынов.

— Верно, — тихо ответил Щедрин. — И весьма мощным. Медаль даже вроде как имеется — за геройство у Барьера.

— Интересно, если бы медаль за ум давали — сколько бы у них было? — задумчиво спросил Бартынов.

— Ни одной! — прогрохотал Щедрин и оба собеседника разразились раскатистым смехом.

В дверь позвонили.

Я невольно вздрогнул, а Щедрин и Бартынов перестали смеяться.

— Незваные гости? — спросил Щедрин, косясь на дверь.

— Не должны, — ответил Бартынов. — Я наказал охране, чтобы обо всех гостях предупреждали.

— Как же они тогда сквозь охрану прошли?

— Не знаю.

— Хреновая значит у тебя охрана, — с упреком произнес Щедрин. — Моих надо ставить — у меня даже муха не пролетит. А твои наверняка спят. Дал ты им волю — вот и идет разлад.

Вновь позвонили.

— Я открою, — произнес я.

И пошел к двери.

Щедрин хотел остановить меня, но промолчал, лишь вытянув руку.

Уже заготовив магический боевой конструкт, я с осторожностью открыл дверь.