— Рядом люди ходят, боялся быть обнаруженным, — произнес солдат, косясь на меня.
Я одобрительно кивнул.
— Хорошо, докладывай, как обстановка? — немного успокоившись, произнес Герцен.
— Готовятся отражать атаку, — коротко ответил тот.
— Есть что-то новое?
— Нет, все так же.
— А на кой ляд тогда звонишь⁈ — вновь закричал Герцен.
— Я это, узнать хотел, когда атака будет.
— А еще что тебе сказать, ушлепок? Ты там совсем связь с реальностью потерял?
— Просто Вяземский обмолвился про скорый отъезд, — Крупнов сморщил глаза — в них попал пот, текший со лба.
— Когда именно? — тут же заинтересовался Герцен.
— Я не знаю, слышал лишь только, что собирается отъехать на время. Я и подумал, что если атака ваша будет, когда его на месте не окажется — то все зря получается, будет.
— Попытайся выяснить, когда он собирается покинуть дом.
— Дык как? Я же обычный солдат!
— Как хочешь! — закричал Герцен. — Не мои проблемы!
— Просто бы если я бы знал хотя бы примерную дату вашей начал атаки, то смог бы помешать выезду Вяземского за пределы поместья, чтобы не сорвать весь ваш план.
— Каким это способом?
— Не знаю, — пожал плечами Крупнов. — Какой-нибудь небольшой саботаж сделал бы, поджог бы что-нибудь. Думаю, это бы вполне задержало бы Вяземского.
— Х-м… — Герцен явно задумался. — Хорошо, слушай: атаку сегодня можно не ждать — еще ждем прибытия людей. Завтра? Пока тоже не знаю. Но затягивать не хочу. Надо как моно скорее размазать этого сопляка!
— Вас понял, Григорий Степанович!
— Держи в курсе.
— Григорий Степанович, я насчет своего отца хотел еще уточнить…
Но Герцен уже его не слушал — положил трубку.
— Неплохо, — кивнул я.
— Так я это, пойду? — произнес Крупнов, протягивая мне телефон.
Бартынов аж хрюкнул от смеха. Потом произнес:
— Пойдешь, но только в подвал.
— Сотовый я оставлю пока у себя, — сказал я. — Ты будешь помогать нам. Если все хорошо будешь делать — останешься в живых. Понятно говорю?
— Понятно, — понуро ответил Крупнов.
Мы двинули к башне — туда и заперли пленника.
— Вот ведь ирод! — злобно произнес Бартынов, когда шпион был заключен в камеру. — Как думаешь — еще есть такие?
— Думаю, нам стоит извиниться перед Вебером, — ответил я.
— Что⁈ — прогрохотал Бартынов.
— Да, это будет верно. Пошли.
Спутник артачился, но шел.
— Антон Павлович, — обратился я к Веберу, едва мы подошли к нему.
Глава рода сотворял какое-то заклятие и оторваться от построения просто так не мог — это было чревато взрывом.
— Да? — произнес он, выводя в воздухе причудливую руну — я такую раньше никогда не видел.
«Руна „Вех“ — холод ночи, сила звезд», — ответил внутренний голос — и в его интонациях я услышал Смерть.