— Скорее бы, — тихо буркнул Клим.

Мы шли дальше, хлюпая в грязи, ощущая повсюду сырой запах болота. Несколько раз приходилось останавливаться — Карасик проверял дорогу. Судя по глухим звукам делал он это с помощью палки, которую неведомо где подобрал.

От долгого вглядывания во тьму перед глазами плясали огоньки и невозможно уже было понять настоящие они или нет. В какой-то момент я стал различать в дали человеческий силуэт.

Закрывая глаза и вновь отрывая, я так и не смог разобраться реальный он или нет.

Силуэт плыл ко мне, медленно, словно призрак. Припоминая приказ сообщать обо всем, что покажется странным, я позвал Карасика. Но голос мой словно осип — я лишь что-то нечленораздельное прохрипел.

Силуэт тем временем приближался и вскоре я смог различить уже общие черты загадочного незнакомца.

Это было странно. Зная, Что тьма непроглядная и ничего увидеть тут нельзя, я все же видел человека.

И в какой-то момент удивлению моему не было предела. Я узнал внезапного гостя.

И лишь выдохнул:

— Герцен? Это ты?

* * *

Несомненно, это был он. Григорий Герцен, собственной персоной. Я не верил своим глазам.

Парень был словно растерян, рассеяно смотрел по сторонам, словно что-то выискивая.

— Герцен? — повторил я.

Парень вздрогнул, услышав меня.

— Максим, ты чего? — шепнула Евгения.

— Ты его видишь? — спросил я у девушки.

— Кого — его? — не поняла та.

— Герцена. То есть вон того парня. Вот он стоит.

— Нет, я никого не слышу. Сплошная тьма, — вздохнула Евгения. — А там разве кто-то есть?

— Нет… не знаю, — растеряно ответил я, глядя на расплывающуюся фигуру Герцена.

Я пригляделся. Неужели призрак? Андрей ведь говорил, что видел тех, кто уже погиб. Так значит и Герцен уже…

Я с трудом оторвал взгляд от фантома. Мне хотелось сбежать отсюда, но я не мог. Потому что не знал куда бежать. Казалось, оторвись я от рук, удерживающих меня, и потеряюсь в этой черноте как в океане, не найдя берегов, к которым можно примкнуть.

Вдали раздался голос Карасика, и он мне показался настоящим спасением.

— Мама в третий раз за неделю застала меня занимающимся сексом с сестрой. Знаешь что она мне сказала? — сказал он. — «Да как ты, сучонок, все время находишь ее могилу⁈»

Нестройный смех в ответ.

Да, так лучше. Когда кто-то говорит всегда лучше, чем тишина. Тут она превращается в могильную:

Я крикнул Карасику:

— Долго еще?

— Почти дошли, — ответил тот.

Отлично. Значит скоро свет.

Только сейчас я поймал себя на мысли, что испытываю неприятное чувство клаустрофобии.

«Спокойней, Макс! Все будет нормально!»

Мне хотелось в это верить.