— Я предлагаю тебе не горячиться. Надо уметь договариваться. Пойми, никто не хочет тебе зла…

— И поэтому Герцен-младший изнасиловал мою сестру, а вы чуть не упекли меня в психушку⁈

— Ты так со мной не говори, парень, — прорычал Аксенов, привставая со стола.

— Договариваться с Герцеными я не буду, — произнес я, в упор глядя на надворного советника. — Ни с ними, ни с теми, кто примкнул к ним.

— Решил поиграть в героя? — злобно произнес Аксенов.

— Нет, просто буду стоять за честь себя и своей семьи ло конца.

— Дурак, — выдохнул Аксенов.

И вдруг резко рванул ко мне.

Одним ловким движением он схватил меня за горло и пригвоздил к стене. Ьа мощь, с которой он это сделал, была огромной.

Но сравниться с силой мегалита, конечно же, не могла.

Антониев крест, вобравший частицу ее в себя, с удовольствием ей поделился со мной.

Я отбил захват Аксенова.

Воздух от обилия магической силы заискрился.

Не ожидавший такого поворота событий, надворный советник выпучил глаза.

— Как посмел на советника…

И вновь схватил меня, на этот раз активировав атрибут.

Меня аж вжало в стену — будто грузовиком придавило. Захрустели кости. В глазах потемнело.

— Задавлю! — прошипел он.

Я не знал, что за конкретный атрибут был у надворного советника, но почувствовал, что замешан он на воздушной стихии. Причем очень сильно.

Мне пришлось собрать всю силу в кулак, чтобы дотянуться до артефакта и дать ему волю.

Крест зашипел. Воздушная магия Аксенова ему пришлась не по нраву. Сила мегалит имела хтоническое начало, и воздух был для нее словно кошка для собаки.

А потом произошло удивительное.

Артефакт с электрическим треском ударил волной по атаке надворного советника.

Я успел вложить в этот удар и силу своего атрибута. А вместе со мной — и Смерть.

Получившаяся смесь была грязно-черной. Ядовитой.

Аксенов вскрикнул, отшатнулся. Защита, наложенная на советника, была прочной, но даже она не выдержала такой гремучей смеси и треснула.

Вновь на его лице появилось удивление.

Я и сам был удивлен. Не ожидал, что моих сил, даже с учетом артефакта, хватит, чтобы дать такой отпор Аксенову. Все-таки надворный советник был гораздо сильнее меня.

«Это было раньше», — услышал я холодный голос разума — или того, кто ловко притворялся им.

И я понял: сила Смерти было теперь моей силой.

И от этого осознания мне вдруг стало легко.

— Передайте Герцену, что если он продолжит выступать против меня, то ему не поздоровится, — произнес я, наслаждаясь удивлением и страхом в глаза надворного советника.

И пока Аксенов не успел прийти в себя, я вышел из комнаты.

Больше беседовать с ним было не о чем.