Уже выходя из самого ресторана, я услышал пронзительный крик Аксенова — он бил посуду и ругался на официантов.

Я сел в машину и двинул дальше.

* * *

Следующим, кого мне нужно было посетить, была Стаханова.

Я припарковался возле больницы. Вошел внутрь и невольно улыбнулся. Именно отсюда все и начиналось, весь наш конфликт с Герцеными. Именно тогда, первый раз, когда мы в Нианзу приехали сюда, Григорий Герцен встретил меня и назначил мне дуэль. С того момента все и завертелось.

Кабинет Стахановой был закрыт.

Я великим трудом выпытал у медсестры в регистратуре информацию о том, что Стаханова не появлялась в больнице уже пару дней.

Это меня навело на не самые радостные мысли.

Применив все свое обаяние, я узнал у той же медсестры домашний адрес доктора и направился туда.

К счастью, Стаханова была дома.

Она открыла дверь и едва увидела меня, как вытянулась в лице.

— Максим? Что ты тут делаешь?

— Мне нужна ваша помощь. Я думал, что с вами что-то случилось. Вы не появлялись в больнице, на звонки не отвечаете.

— Случилось, — хмуро кивнула та, опасливо оглядывая улицу.

Потом махнула мне рукой.

— Заходи.

Я вошел внутрь.

— За тобой «хвоста» не было? — спросила Стаханова, тут же запирая дверь.

— Вроде нет, — ответил я. — Что случилось то?

— А то, что сверху, с Министерства здоровья, позвонили мне. Насчет тебя.

Я уже догадывался, к чему сведется разговор.

— Сказали, чтобы я не лезла. Все, что касается тебя и твоей семьи — под запретом. Я бы послала их куда подальше — все-таки есть Устав врача, который четко говорит, что лечить мы должны каждого, вне зависимости от его вероисповедания, политических взглядов и прочих отличий. Но они намекнули, что знают про процедуру вуалирования.

Я напряг мозги, пытаясь вспомнить, что это такое.

— Когда вы прятались то, что я являются дисфункцией? — спросил я, припоминания как Стаханова в кабинете Вяземского-старшего делала это самое вуалирование, чтобы я мог поступить в школу без лишних вопросов.

— Верно, — кивнула Стаханова. — За это полагается самое жесткое наказание — аннулирование лицензии врача. А это, как ты понимаешь, для меня самое страшное.

— Они и вас запугали, — не весело произнес я.

— Не запугали, — покачала головой Стаханова. — Я никого не боюсь! Но они поставили передо мной выбор — либо ты, либо моя врачебная жизнь. Ты сам понимаешь, что отказаться от своего призвания я не могу.

— Понимаю, — ответил я.

— Пригласив тебя к себе в дом, я уже рискую по крупному.

Стаханова говорила с таким тоном, будто оправдывалась. Но ей этого не стоило делать — я ее прекрасно понимал. Они умеют оказывать давление на каждого.