— Отлично, — хриплю, глядя на неё, сладкую мою.
— Точно? — её палец очень мягко толкает жестяной стакан, в котором она взбивала молоко. Тот падает, катиться по столешнице и сваливается на пол, оставив после себя тягучие следы от вспененного молока.
— Мариша… — рычу угрожающе, мотая головой, а она улыбается, зараза, вытаскивая из причёски шпильки и раскидывая и их.
Всё… понеслась.
Трахну. Потом уберу. А потом снова трахну.
И это она про каких-то там тёлок говорила? Просто надо было найти одну идеальную… она пачкает, а я чищу. Охуенно!
Конец