— Замарашка моя, — тяну её на себя, усаживая сверху. — Идеальная.
— Федя ты… — злиться она. Потом упирается и застывает. — Не смей, нет. Я не согласна!
Я что-то там ей киваю, чувствую этот жар, который она распускает от себя, уверен, что вся уже готова и только на словах это сопротивление. Упрямое.
— Федя, — но нет, всхлипывает, и я всё же настраиваю себя, смотрю ей в глаза. — Я не хочу быть одной из, понимаешь? Не хочу быть засечкой на твоём…
— Так, — на чём? Она-то точно выдала бы какой-то треш феерический, — ты охренела? Какие другие, Мариша? Не хочу я никого. Малыш, тебя хочу, слышишь? Ты не засечка, бля, ты пиздец, торнадо, снесла всё, хер разберёшь. Как здесь…
И я знаю это, сильнее прижимаю к себе за бёдра, чтобы чувствовала, как именно меня растащило. И я же знаю себя. Знаю. Я уже столько времени без секса, без уборки, без порядка вообще. В голове, в жизни… а она вот влетела и всё, как надо стало, словно по щелчку.
— Я мудень, засранец, дебил и гавнюк, да, но я, бля, чтобы я позволил ещё где-то тебе такой же пиздец творить? — переворачиваю её, нависая, забираюсь под подол лёгкого цветастого платья. — Это убирать буду только я, поняла? — очень двусмысленно получается, потому что стаскиваю с неё трусы, отправляя туда же к топику её. На люстру.
— Федя, — тянет моя богиня гортанно, когда, наконец-то вхожу в неё.
Бля. Рай! Отвечаю. У меня тут персональный рай! Только мой.
Даже эти её «нет-да-нет» и тяжёлый выдох «вот таааам, сильнее» — до космического фейерверка, твою мать! Двигаюсь на максималках жёстко — влажно, горячо, охуенно! Всё это сюрно до кругов в глазах, но так мне нужно. Это вот нужно. Что больше ничего не надо. Я даже не думаю о долгом, мне надо жёстко обозначить позицию и просто, как самцу, пометить своё. Потому что…
Это только начало. Отвечаю!
— Кончай, сучка моя, кончай, — хриплю на выдохе и она выворачивается и заливает меня тёплой мокрой волной влаги.
А я реально всегда отвечаю за то, что делаю. Или я был бы не я…
Финалочка
— Я больше не хочу надевать эти туфли никогда в своей жизни, — сокрушается моя богиня, скидывая туфли и раскидывая их в прихожей.
Плывёт в сторону кухни и включает кофемашину.
— Кстати, я не сказала тебе, но нас пригласили на свадьбу, — кричит мне, пока я складываю её туфли на место.
— Кто? — захожу и присаживаюсь на высокий стул, предварительно кладу на второй её клатч, который она швырнула прямо на столешницу кухонного острова.
После разгрома, который у меня дома учинили чертилы Гусарова, пришлось делать ремонт. На это ушёл месяц. Дизайн творила моя богиня, которую я конечно никуда не отпустил — всего-то надо было затрахать до изнеможения. А это у меня с ней отлично получается — мы пару дней из койки не вылезали. Отменная физеотерапия, скажу я.