— А работа?
— Соня, милая, контора найдет тебе другую работу, более крутую, отвечаю, — говорил так, потому что точно знал, что смогу пристроить её в место намного лучше той дырени, в которой ее нашел. — Всё, дуйте.
— А ты? Может помощь нужна? — уточнил Вова, принимая из моих рук Сонечку, которая держалась как большая молодец. Но я-то знал, что вот отпустит ее и мало не покажется… и не мог не радоваться — хорошо, что Вове, а не мне.
— Не, тут знаешь, у нас с тобой будет небольшое столкновение интересов, Вов. Так что дуй, братец, отсюда, живо. Указания в сообщении тебе пришлю чуть позднее, как и бабло. А пока — нах свалили, чтобы я забыл, что видел вас.
Смотрел вслед уезжающим Вове и Соне — спорить с собой, что Вован Сонечку разведет даже не стану. Он весь из себя герой спасительный, а она милаха, с глазками этими — на нее у импотента встанет. А Вова точно этим не страдал. Так что… да и хорошо, чего бы и нет?
Набрал в очередной раз другу-залётчику — безуспешно.
Написал сообщение.
Достал канистру со средством — надо идти разгребать, но перед этим найти флешку с записями.
Приехал домой уставший, заебанный и злой. А тут — Ольхович, сука, собственной персоной. И с ним девица — краса губки бантиком. Коса до жопы. Глазки напуганные.
Что за? Вот засада!
Глава 4. Марина
Меня будит шорох.
Открываю глаз, жалюзи свет приглушили, но понятно, что уже светло. Встречаюсь с насмешливым взглядом Мариши моей, которая бутылку пустую из-под текилы забирала со столика и стакан, а ещё упаковку со льдом, который лужей растекся по журнальному столу.
— Привет, — прошептала она.
— Привет, — нахмурился я, пытаясь поднять руку и глянуть на часы.
— Можешь ещё поспать, — моя повелительница офиса, где я собственно и спал, считывала меня, круче любого сканера, — только восемь утра.
— Бля… — прохрипел я. Во рту этот мерзостный привкус дерьмеца, который бывает после бухалова.
Марина выкинула всё, вернулась с подушкой и стаканом воды.
— У тебя есть подушка и одеяло, забыл? — ввинтила на мой озадаченный взгляд.
— Святая женщина, — повёл головой, потягивая шею, едрить, а всё же помял меня вчера этот «орк Толян», а я не заметил в раже.
У меня бывает — в драке вообще не чую, что меня херачат. Один раз в меня перо воткнули, а я не понял. Забавно было.
Выпил воды.
— Что с тобой случилось? — спросила Маруся, присаживаясь на журнальный стол. — Выглядишь максимально отвратно. И, кстати, мог бы снять говнодавы свои. И несет от тебя — жесть просто.
— Чем несет?
— Средства, костер, сортир… даже не знаю, — она нахмурилась и облизнув палец что-то там со щеки у меня стерла. Охуенная моя.