те не заблестели будто лакированные, а после невесомыми движениями собрали и уложили. Постель располагалась необычно низко, почти на полу. Толстенькие короткие опоры поддерживали основу, на которой лежали циновки, поверх — перина. Несколько стеганых одеял и обилие подушек превращали ложе в настоящее уютное гнездышко. После холодного Храма — особенно ценно. Внутри по-прежнему царила гулкая пустота и холод. Дар не давал о себе знать, чему я была несказанно рада. Хоть ненадолго, но отсрочить тяжелую повинность по его освоению. Нутром чуяла, что мне это не понравится, но делать нечего. Надо. Служанки удалились, оставив гореть одну небольшую свечу в подсвечнике с водой. Даже если вдруг упадет, ничего не случится. Кстати, изящных кувшинов, заполненных водой на всякий случай, в покоях хватало. Чуть ли не на каждой поверхности стояли. Ненавязчивая забота — если что-то полыхнет, всегда есть чем потушить. Судя по шагам, покинули меня не все девушки. Две остались в соседней комнате. Стоило бы оскорбиться, но внутри меня, наоборот, расцветала благодарность господину Шуо. Настолько тонко и деликатно позаботиться обо всех деталях — уметь надо! И служанки за стенкой ощущались не стражами и не надсмотрщицами, а скорее охранницами и помощницами. Вдруг мне что-то среди ночи понадобится или плохо станет, или дар взбрыкнет. Лучше, когда рядом есть кто-то надежный. Единственное, чего не предусмотрел господин Шуо, это занавески. Первые же лучи солнца устремились прямо мне на лицо, отчего я и проснулась. Потянулась, заглянула в себя, отстраненно констатировала, что за ночь в груди затеплись некие невнятные угольки. Не полноценное пламя пока, но зачаток будущего огня. Поднялась, прошлепала к ширме, за которой стыдливо располагалась ночная ваза. Вот с чем, а с удобствами здесь пока что не очень. За стеной заворочались служанки. Услышали мои шаги и поспешили на помощь. Она снова пригодилась — чистить зубы палочкой, размухряченной на конце в хлам, я пока не привыкла. Еще и в порошок непонятного происхождения макать. По запаху вроде мел, но с какими-то примесями. Завтрак подавали в общем зале. Гостье дозволительно есть с хозяином дома, главное не наедине. Супруга Шуо, конечно же, бдила. Сидела, потупив глазки, и благовоспитанно ковыряла палочками рис. На меня глянула укоризненно, хоть я не опоздала вовсе. Никто не сказал, что к столу надо приходить с первыми петухами или еще раньше… Господин Шуо и бровью не повел на мое приветствие. Зато после еды лаконично заявил: — Прошу в павильон,