именно ко мне? Узнала ту, что убила ее товарку? Решила отомстить? — Придется все рассказать его величеству, — вздохнул советник, проходя вместе со мной в низкое одноэтажное здание. К нам тут же поспешил немолодой полуседой мужчина в белом халате — не совсем привычном врачебном, обычном, с запАхом, но однозначно чистом. — Не беспокойся, обвинений тебе не предъявят. Я позабочусь обо всем. Уложил меня на узкую койку и ушел. Куда? А я? Какие еще обвинения? — Вижу, вы только что пережили инициацию, — навис надо мной целитель. — Интересно, интересно. Надо же, настоящий феникс! Потрясающе. На этом, похоже, он решил наложить сонные чары, чтобы пациентка не сопротивлялась, потому что дальше ничего не помню. Вновь я пришла в себя на просторной постели. — Состояние стабильное, — монотонно бубнил дребезжащий старческий голос. — Магические каналы не повреждены. Полное восстановление наступит через день-два. Эх. Я поначалу решила уже, что лежу в больнице. Но нет. Это все та же империя. А я феникс, недавно чуть не уничтоживший кучу народу… или спасший? — Ей можно как-то помочь? — требовательно спросил знакомый баритон. Шаобай. Сердце подпрыгнуло и застучало быстрее. — Ну, разве что древнейшим способом, — дедок похабно хмыкнул. — Но вряд ли девица на это согласится. Тут я заинтересовалась не на шутку. Что еще за способ? Небольшая пауза. — Возможно. Я сам спрошу. Вы свободны, — бросил господин Шуо. Шаги. Шелест занавески. Хлопок закрывшейся двери. — Как ты? — спросил советник, бесцеремонно присаживаясь на постель. — Откуда знаешь, что я в сознании? — поинтересовалась в ответ, распахивая глаза. Так и есть. Мы снова в его покоях над казармой. То есть во дворце. Хорошо, что не в тюрьме. Цени мелкие радости жизни. — Твое дыхание изменилось, — охотно ответил он. — Я в норме. Меня не надо было усыплять. — Целитель опасался твоего огня. Ты могла неосознанно начать сопротивляться лечению, а противостоять пламени феникса способны далеко не все. Поняв, что меня тонкости врачебной психики интересуют мало, Шаобай сменил тему: — Его величество император желает тебя видеть завтра. — Зачем? Вздернутая бровь. — Многие лета, да здравствует, это величайшая честь для ничтожной, но зачем? — поправилась я скороговоркой. Господин Шуо вздохнул. — Награждать будет. Титулом и землями. К счастью, недалеко от моих, так что первое время за тобой пригляжу. — Только первое время? Я приподнялась на локте, пристально глядя мужчине в лицо. Протянула руку к маске. Он не отодвинулся. Позволил стянуть ее и