Процесс эмоциональной синхронии — штука непростая и зачастую опасная. Воля опытного магживотного могла размазать неподготовленного разведчика, точнее, свести с ума. Потому наездник сначала получал детëныша, приходил на совместные занятия, притирался как мог. Знакомые друг с другом с самого рождения они миновали стадию укрощения.

Лишь после этого разведчика подпускали к другим взрослым вивернам. Выросший с тобой любимчик оставался навсегда, но жизнь штука — переменчивая, потому надо было уметь контактировать и с другими особями. Это входило в обязательное обучение бойца. Оттого у них почти у всех ранг «А».

Теперь, надеюсь, вам понятно то возмущение опытного дрессировщика и его напряжённый взгляд, когда я подходил поздороваться.

— Его зовут Регнум, — подсказал он мне и отошёл на пару десятков шагов назад.

Иней спрыгнул с моего плеча и безбашенно побежал осматривать эту громадину. Причём наинаглейшим образом — он с разбегу запрыгнул на лапу, вцепившись в неё своими когтями. Я поморщился, представив как бы он мне расцарапал всё до крови, но для Регнума это всего лишь щекотка. Я с облегчением выдохнул, увидев, что тот не сердится.

Мой виверн пополз вверх и вскоре скрылся на спине, оттуда мигом на шею и вот он уже гордо сидит на массивной голове и осматривается с высоты. Ветерану было всё равно — мой шкет совсем мелкий по сравнению с теми, что приходят к нему поиграться.

— Давай знакомится, — предложил я, — Меня зовут…

Я прервался, потому что голову обожгло внезапной болью, но тут же отпустило. Потом опять ударилось в сознание, но уже мягче, рука при этом чуть заметно посвечивала золотом: то гасла, то вновь загоралась. С каждым «стуком» Регнум изучал меня, и я даже уловил любопытство в его выцветших от старости глазах.

Старый виверн опустил передо мной морду, и на меня пахнуло не самым приятным запахом сожранного недавно мяса, но я не шевелился, позволил ему самому ткнуть в себя головой. Шатнувшись, я сделал шаг вперёд, и сам коснулся Регнума. В этот момент боль постепенно стихала, переходя из разряда острой в терпимую ноющую. На меня навалился эмоциональный фон старика.

Усталость. Сожаление. Безразличие. Но не только они. Ещё были сытость, расслабленность, отодвинутая на задний план радость. Он был не в духе, что разбудили, но в целом это вполне счастливое существо. Также я чувствовал, как ему больно с правой стороны у рёбер, там, где была давняя травма от неведомого опасного противника.

Не знаю, что видел он, но мне эти смутные всполохи эмоций доставались с трудом, я продирался к ним, как лесник через булькающее болото. Шаг влево, шаг вправо и контакт прервётся. Эти тени чувств мелькали очень быстро, и я понимал их скорее на интуитивном уровне, нежели логически. Ни о каком диалоге речи быть не могло — мы просто посмотрели друг в друга на короткий промежуток времени, а затем меня пригласили залезть на спину.