— Стой, погоди! — крикнул мне дрессировщик, но я мигом залез на любезно подставленную шею и оттуда скатился в кожный карман.

Зверюга протяжно зевнула и неожиданно агрессивно щёлкнула челюстью на бегущего человека. Дрессировщик сразу же поменял направление на противоположное. Мощные крылья Регнума раскрылись, бросая чудовищную тень на вольер. Мои волосы вдруг сами собой поднялись от воздушой тяги, а Иней кубарем скатился по шее и залетел рядом в укрытие.

Со всех сторон от могучего виверна поднялся мелкий сор, закрутились многочисленные пылевые торнадо, мышцы магзверя напряглись, ноги согнулись и замерли. Я прошляпил толчок — в какой-то момент раз и мы уже летим над лесной долиной. Иней, как с ума сошёл, туда-сюда башкой как давай махать и пищать что-то невнятное, я даже испугался, не поехала ли у него кукуха.

Регнум сам принимал решение, куда лететь, потому мы поднимались всë выше, пока не проткнули море из облаков, оказавшись над ним. Такой красоты я ни разу в жизни не видел. Бесконечные волнистые гряды застыли, будто дюны в пустыне в момент величайшего шторма.

Мы «плыли», а время, казалось, остановилось. Старый виверн перестал махать крыльями и просто парил, спускаясь по спирали. Я мог протянуть руку и буквально пощупать облако. Иней тоже был в восторге, но настало время возвращаться.

Земля внизу воспринималась какими-то геометрическими фигурами: вот строго очерченные прямоугольники полей, тут неровный круг крепости, чуть дальше — проплешины лесов и редкие озëра с реками.

Приземление вышло плавным. Дрессировщик нас ждал не один — человек двадцать с собой привëл в том числе и штатного лекаря. Тот сразу же побежал латать старичка Регнума, а меня засыпали упрëками.

— Это мог быть его последний полëт!

— Ему нельзя, он уже пять лет в воздухе не был!

— Какая безответственность…

Один так раздухарился, что потянул ко мне руку, чтобы схватить за воротник, но Иней мигом его цапнул. Раздался вскрик, и дрессировщик отошëл в сторону, пытаясь остановить кровотечение из пальца. Были и те, кто поспокойней воспринял новость об «оживлении» ветерана — они как раз изучающе смотрели на новичка и не спешили с выводами.

Если честно, я так и не понял, почему рука светилась сама собой — возможно это «диктатура» баловалась. Весь полёт прошёл как по наитию, а когда я оборвал нашу стихийно образовавшуюся синхронию, остатки боли покинули тело и глаза затмила золотистая надпись.

Освоена боевая профессия Наездник на виверне (E)

* * *

Родовое имение Черноярских.

— Может, не пойдёшь? Ну куда тебе, Денис? — с надеждой спросила обеспокоенная Агриппина, не переставая касаться мужа, как будто не могла им насытится перед расставанием.