Когда дверь в дом захлопнулась, рука некроманта протянулась к голове Адановского и длинными пальцами вырвала разведчику глаз. Стараясь не лопнуть его раньше срока, она поднесла руку к посоху с тремя головами и скормила угощение нижней.

— … Его глаза протухли, какая жалость…

— И мне, мне, тоже хочу! — попросила средняя голова, открывая рот, когда Виктору вытащили второе глазное яблоко.

— Ты обещал! — в сердцах крикнул Адановский, когда действие яда ослабло. — Он дал мне шанс, слышишь? Мы договорились…

— … какая досада, мнм, что ж ты раньше не сказал? — спросила средняя голова.

Виктор упал на землю. Вокруг сгустилась темнота, а ладони, которыми он потрогал лицо, мгновенно потеплели и стали липкими.

— Не убивай меня, молю! — задрожал он, когда холодная клешня сжала голову.

— Ну-ну, будь храбрее, — когтистый палец погладил его по щеке.

Виктора затрясло, но сопротивляться он не смел, каким-то звериным чутьём понимал — бесполезно.

— Нет, стойте, нет, — рука так сильно сдавила его череп, что он едва не потерял сознание, но в последний момент просипел. — Я могу ещё глаз принести…

— … что-что он сказал? — радостно встрепенулась нижняя голова. — Ещё глаз? Ты сказал ещё глаз? Откуда?

— Я… у меня… только один человек из роди. Маму приведу, только отпусти…

Пятерня действительно разжалась, и Адановский почувствовал облегчение.

— А ты знаешь, я передумал, я не буду тебя убивать, — заявил Кассий.

— Спасибо, я прямо сейчас её приведу… Дорогу бы кто указал…

— Сколько ей лет, старушка уже?

— Д-да, ей и так мало осталось жить. Она за меня и в огонь, и в воду.

— А ты, стало быть, предашь её?

— Но я… Я просто жить хочу, — выдавил из себя Виктор. — Владыка передумал? — испуганно спросил он после затянувшейся паузы и заворочал головой.

— Ты знаешь, как рождаются клещи́? — задал вопрос Кассий, опять приподнимая магией тело Адановского.

— Нет, не знаю, — ответил безглазый, чувствуя лбом холодное касание.

— Самка носит внутри себя яйца, детей. Они вылупляются прямо в своей матери, спариваются там друг с другом, а затем сжирают её изнутри.

— Эм… — Виктор сглотнул и тут же спросил. — К чему вы это всё рассказываете?

Но Кассий не счёл нужным что-то объяснять.

— Хочешь, верну тебе зрение?

— Да! Да, хочу, очень!

— Ха-ха-ха, замри, — велел он, явно забавляясь происходящим.

Адановский сначала ничего не почувствовал, но потом что-то зашевелилось на щеке, на лбу, на затылке — везде. Его кожа шелушилась, сохла, а потом обильно намокала, волосы пучками скатывались на плечи. Он не понимал, что с ним происходит. Когда оказался на ногах, потянул руку, чтобы на ощупь потрогать, и неожиданно ощутил боль, как от тычка в глаз.