— Ты баронская племянница, любой, кто тебя тронет, расстанется с руками и головой. И не говори вздора, что делаешь это ради меня. Трусиха. Засиделась ты в девках, оттого в фантазиях витаешь. Замужество — это труд, жертва.

— Чем же дяденька таким пожертвовал, а? Изменил тебе, а сейчас как на пустое место смотрит?

Марина уловила звук смачной пощëчины.

— Это было лишнее, марш в свою комнату.

— Ты так долго за него боролась, тëтя, а в итоге всë равно осталась одна. Он притащил в твой дом выродка со шлюхой-наложницей, околдовавшей его, наплевал на твои чувства!

— Остановись, пока не поздно, — угрожающе предупредила Агриппина.

— Он разбил тебе сердце своим неумением держать блудливый пиструн в трусах. Что же ты сдалась тогда? Рассуждала о жертвенности? Да как бы не так! Ты сделала то, что надо было — спасла свой брак.

— Что ты несëшь, дура?

Марина услышала звуки борьбы, но потом Алëна снова накинулась с обвинениями, спеша всë вывалить запыхавшимся голосом.

— Знаешь, я бы также поступила, убила бы ту суку. Я тебя не осуждаю тëтя, даже восхищалась тобой. Да-да, не смотри не меня так и не бледней, я помню ещë маленькой эти пересуды старой дворни: все тогда знали, что это барыня сгубила мать бастарда, знали, но молчали. Оттого ты и выслала всех куда подальше, один только дурачок Борис и остался. И ты была права! Ты боролась за своë счастье, а сейчас? Сейчас во что ты превратилась?

— Алëна, послушай меня…

— Мне больно это видеть, ты сломалась! — всхлипнул голос.

Марина не удержалась и нагнулась к замочной скважине. Старая женщина обняла разрыдавшуюся Алëну и с лëгкой горькой улыбкой посмотрела перед собой, поглаживая по спине племянницу.

— Глупышка, плохо ты знаешь моего мужа. То, как он на неë смотрел, как себя вëл с ней… Он бы мне не простил, да и во Владимире Денис души не чаял. Это был ребëнок по любви, а не по расчëту.

— Но ты же… Ты же сама настояла прогнать его со двора? Дядя ведь послушал тебя, значит, любил…

— Это была просто осторожность, — вздохнула Агриппина. — Я не убивала Елену — это сделал еë сын.

У Марины в этот момент перехватило дыхание, а сердце больно кольнуло, она боялась пошевелиться и выдать себя.

— В смысле Владимир? — шмыгнув носом, уточнила кузина.

— Они жили отдельно от нас — единственная уступка, на которую пошëл мне Денис и не зря. У потомков ведунов дурная кровь, она себя и проявила той ночью. К дому Беленькой в течение дня нельзя было подойти, все падали в обморок, а как поутихло, её нашли подле кровати Владимира — он проспал несколько суток и ничего не помнит до сих пор. Денис запретил ему говорить, потому свалили на болезнь. После похорон мальчик какое-то время пожил с нами, но случай повторился уже с Фенечкой. Головные боли, рвота, обмороки. Я пригрозила уйти из семьи, и муж сдался — отослал этого прикормыша подальше в деревню.