Оставалось ещё много нюансов, но мне интересно было посмотреть, как ректор и трое учителей возьмутся за это дело, какие шаги предпримут для усмирения уличных дьяволят. Кадетам предстояли тектонические изменения привычного уклада жизни.

— Здравствуй, ты закончил? — спросил сзади женский голос, когда я остался один в кабинете и переводил дух.

Марина робко высунулась с порога и показала пальцем за спину.

— Прости, что не встретила, разбиралась там с…

— Неважно, иди сюда, — я схватил её за отворот рубашки и как пушинку затащил внутрь одним движением, раз и попалась.

— Ой.

Троекурская через секунду была схвачена и прижата к двери. Мимолётный испуг, широко раскрытые глаза, но очень скоро она обвила руками мою шею и потянулась навстречу с едва ли не бо́льшим желанием. Её горячее дыхание, влажные губы, дразнящий, еле уловимый телесно-цветочный аромат и это ощущение до мурашек, когда скользишь ладонью по нежной гладкой коже — всё переплелось, смешалось, обволокло и расчистило разум.

Каждое касание как событие, каждый чувственный вздох как ценность. Я запустил ладонь в её волосы, а второй рукой нащупал сквозь одежду упругую грудь. Оторвавшись на секунду и отстранившись, я залюбовался румянцем на её щеках и лёгкой растрёпанностью. Марина смотрела на мои губы, покусывая свою.

— Чего ждём? — она встретилась со мной взглядом и шутливо приподняла бровь.

Её пальцы отыскали за спиной замок и щёлкнули задвижку. Теперь никто не побеспокоит и у нас есть всё время мира.

* * *

— Не делай так больше, чуть рубашку не порвал. Терпения не хватает? — Марина одевалась вместе со мной, подав мне штаны.

— Смотри-ка, понравилось, ещё и жалуется. Женщины… Лучше вот что сделай, ты с тем мужиком повешенным уже разобралась?

— Ага, пустяки, семья пошла на мировую, немного сверху заплатим, и они отзовут претензию, — Марина закончила с застёгиванием пуговиц на рукавах.

— Дай сюда, — я не мог себе отказать в том, чтобы самому её одеть.

Она с лёгкой ухмылкой склонила голову набок, пока я застёгивал остальные пуговицы, постепенно добираясь до груди. Взгляд девушки так и говорил «знаю-знаю, зачем ты это делаешь».

— Так как ты мой адвокат, я хочу, чтобы ты добралась первым делом до консистории и со всем уважением и деликатностью разрешила одну задачку. Пусть пришлют по запросу отца Филарета кандидатов в псаломщики. Обещай щедрые пожертвования, что хочешь, но уломай. Выбирать будем мы, а не они. Кого попало я к нам не пущу.

— А вторым делом? — спросила она, поправляя мне волосы.

— Подай прошение на имя Преосвященнейшего Варлаама, епископа Ростовского.