— Не побоялся бы?
— Нет, — дёрнул плечом глава, — есть много способов заставить себе служить, грубая сила — это удел обезьян.
— Аминь, — подтвердил Антон и икнул. — Что Савве передать?
— Чтобы про ведуна меньше болтал, нет у него никаких способностей и Его Величеству незачем знать.
— Так ведь всё равно узнает.
— Я поговорю с Владимиром, Sapienti sat *. Молодой человек поймёт, что опрометчивая демонстрация силы только испортит ему жизнь.
* умному достаточно (от лат.)
— Есть идеи, что он клянчить собрался?
— Скоро выясним.
Глава 3 Ограничения
Александринский дворец, императорская гостиная.
Меня с процессией из десяти лакеев провели через Колонный зал, а затем на второй этаж. Вдоль коридора тянулась анфилада комнат, отделанных мрамором в белоснежных тонах, а между окон стояли кресла с высокой спинкой в форме головы грифона и изогнутыми золотыми ручками. Ковёр приглушал наши шаги, чувствовалась торжественность, исходившая от впереди идущего гоффурьера.
Александринский дворец для приватной аудиенции подходил лучше всего, так как официально при всём параде в Кремле меня принять не могли — много чести будет. Куда более знатные гости неделями ждали такой возможности. Поползут лишние слухи о фаворитизме ведуну, к чему эти ненужные обиды?
Отмечу, что я не последний, кто удостоился чести быть принятым сегодня. Визиты проходили в строго отведённое время, наш был назначен на 11:05. Мы сделали паузу, отойдя вбок и пропуская трёх визитёров со стороны ордена тамплиеров. Серьёзные ребята: ландмейстер, командор и казначей. Выглядели англичане, мягко говоря, рассерженными, один из них со злостью сжал в руке знакомую мне кожаную чумную маску и выбросил в сердцах на пол.
Вылезший из ниоткуда лакей мигом подобрал её и услужливо исчез.
«В таких были наши похитители», — успел я подумать, прежде чем мы продолжили путь в императорские покои.
Придворный распорядитель провёл нас через лабиринт роскоши в гостиную, где в кресле у окна, положив ногу на ногу, скучающе сидел император. Его взгляд рассеянно блуждал по саду. Рядом с ним, согнувшись буквой «Г», тихо говорил Савватий Головин, Великий князь Ладожский и доверенная особа Его Величества. Я слышал, что именно через него проходили всякие тёмные делишки империи и разрешались деликатные проблемы.
А вот Валентин Кержапольский сохранял дистанцию, стоя возле книжного шкафа с раскрытым фолиантом. Делал вид, что читает. Сам тайком поглядывал за происходящим. Насколько я успел понять, Савва и Валентин действовали в паре, и зачастую последний крутился больше всех. Именно этот дуэт был ответственен за мою судьбу.