— Как же, знаю, у нас она, проходите, люди добрые, — смягчился он, когда смекнул, что перед ним аристократ.

Здесь были владения рода Остроградских, но народ везде старался не ссориться со знатными, ибо в таких делах обидчик мог договориться с хозяином, и тогда твоя дерзость даст кровавые всходы.

Пройдя аккуратный двор, где чувствовалась рука рачительного хозяина, я зашёл в дом и увидел её. Марина сидела ко мне спиной, испуганно оглянулась и вернулась в старое положение, как будто пыталась спрятаться, съëжится.

— Мы поговорим, отец, дай нам минутку, — попросил я старосту, тот кивнул и забрал жену под локоть.

Дверь захлопнулась, остались только звуки мерно тикающих настенных часов.

— Здравствуй, родная, что случилось?

Я положил ей сзади руки на плечи и ощутил, как она вцепилась мокрой ладонью в мою, другой нервно теребила штанину. Она громко шмыгнула носом.

— Я так не могу.

— Что не можешь?

— Врать тебе, — она собралась с духом и вытерлась поданным ей платком.

Я присел сбоку, и какое-то время мы помолчали. Не знаю, что на неё нашло? В последние дни с плачущими женщинами явно перебор.

— Где-то месяц назад я случайно подслушала разговор твоей мачехи и кузины, — начала она. — То, что я там услышала, тебе не понравится.

Я погладил её по щеке и ответил.

— Расскажи, а там посмотрим.

— Они обсуждали тебя и твою мать.

— Ну не тяни, — попросил я её, начиная тяготиться этой трагичностью в поведении и взглядах Троекурской.

Девушка облизнула губы и выдала как есть.

— Агриппина Геннадьевна утверждала, что именно ты убил свою мать случайным всплеском силы ведуна.

— И? — спросил я после короткой паузы. — Что дальше?

— Всё. Это всё, я подумала, что тебе будет больно это узнать и что ты… Что я не имею права…

— Постой, так ты убежала из-за этого?

— Я не хотела… Тебе разве всё равно? — удивилась она моей реакции.

Я вздохнул и побарабанил пальцами по столу.

— Нет, мне не всё равно, как умерла мама. Я думал, что её убили, но твои слова окончательно отметают эту версию.

— То есть как? — непонимающе спросила она.

— Марин, она носитель ведунской крови и явно что-то умела, раз смогла охмурить моего отца и попасть к барону в родовое гнездо. Я думаю, он воспользовался ей, хотел бросить, но просчитался. Тогда было опасное время для беременной одиночки — повсюду рыскали магзвери и некроманты. У неё не оставалось другого выбора.

— Как это соотносится с моими словами?

— Напрямую. У ведунов повышенная защита от ментальных атак — даже при всём желании, будучи ребёнком, я никак не мог ей навредить. Её убило нечто другое, — я задумчиво потёр подбородок, кое-что вспоминая.