— …Но оставшимся Веласкесам плевать, — выдал я ядовитую тираду, и только сейчас осознал, насколько сильно это для меня важно. Понимал интуитивно, что это неправильно, противился, отрицал, осознал, что готов бежать от них, если они сложат лапки. Но сейчас понял, насколько сильно меня на этом «торкнуло». Ибо не смогу сидеть с этими людьми на одном гектаре, меня расплющит от презрения и ненависти. Наверное, это моя слабость — показывать такое, или даже просто такое чувствовать. Я ещё слишком молод, чтобы быть мудрым правителем. И это, наверное, урок, за который стоит сказать враждебным силам «спасибо».

— Они не хотят сражаться — и это их право, — продолжил я, почувствовав в душе пустоту. Выгорел, выстрадал, решение принято — больше нет нужды так переживать. — Но только в этом случае я не с ними. И, освободив детей… Кто выживет, конечно, я хочу убежать до того, как меня припрут к стенке, связав обязательствами, сами Веласкесы. Или попытаются уничтожить «патриоты», которым плевать, разумеется, на договорённости с Веласкесами, коих они презирают. Я прошу срочной эвакуации в момент начала штурма школы, о котором заранее сообщу.

— Я смогу договориться с «патриотами», чтобы тебя не тронули, — озадаченно покачал головой внимательно слушающий Хименес. — Доведу до их сведения, что ты важен для императора Себастьяна, и не будешь им мешать в их борьбе с Фрейей и её папой. Но чтобы ты не потерял лицо, разумеется, организую эвакуацию быстро. Однако мне кажется, Хуан, что ты всё равно излишне драматизируешь.

Я откинулся на спинку лавочки, приготовившись слушать.

— Понимаешь, я старше тебя, опытнее, — начал свою отповедь он. — И даже схлестнулся в реальном бою с Сиреной и Леей. И проиграл, и мне не стыдно признавать это.

— Лея, она… — продолжил он, блаженно сощурившись, вспоминая приятные для себя моменты борьбы с настоящим противником, заставившим себя уважать — для таких, как старикан, это много. Это важнее, победили они или проиграли. Сама достойная равная борьба для них — уже наркотик. — Лея, она…Аристократка, управляющая корпорацией, у которой всё должно быть под контролем, — сформулировал он. — Она способна принимать суровые решения, это ценное качество для руководителя такого уровня. Но ещё ценнее то, что она открыта, может слушать людей из окружения. И вот тут на сцену выходит Сирена.

— Пацанка, дитя улиц, — помог я.

— Угу. Но при этом умная, не побоюсь этого слова, умнее собственно Леи. Имеющая смелость не только принимать сложные решения, но продавливать их вопреки воли королевы и сеньоры. Это она спланировала вашу высадку на Марсе. Это она приказала похитить Ноговицына, одного из десятков полевых командиров того времени, угадав в нём потенциал, его способность в будущем стать объединителем, лицом планеты номер один. Может ты и прав, на Волге она не будет никому интересна, но только и самой ей такая жизнь будет ой как не по нутру!