— Спасибо, падре… — голос мой дрожал. Как и руки — тоже подрагивали. — Я…

Улыбка от старого десантника. А такие люди всегда остаются десантниками, какое бы облачение на себя ни нацепили.

— Только сам господь знает про свои планы, а значит молись — это единственное, что могу посоветовать. А ещё… — Он вздохнул, нахмурился, подбирая слова. — А ещё, Хуан, если ОН даёт тебе осознание, что ты не прав, значит ОН не отвернулся от тебя. И правильно ли ты совершаешь конкретный поступок, или нет, но в целом за тобой приглядывают, и посылают знаки, намёки, чтобы ты не потерялся, не заблудился в океане людских поступков. Я много лет на этой кафедре, кого только ни встречал, какие только глупости люди ни совершали — в сравнении с ними ты, осознавший и пришедший за советом, просто агнец божий, несмотря на дикое количество смертей за собой. Держись, Хуан. И молись. И мы с моей паствой помолимся за тебя. Нет-нет, не конкретно за тебя — это буду делать только я сам, но мы проведём молебен за тех, кто нами управляет, кто ведёт нас вперёд в это непростое время, а тоже один из них.

— Спасибо, падре… — склонил я голову.

— Ты точно уверен, что я могу знать то, что раскрыл мне? — кивок на генератор помех и антенны контуров защиты. Про тайну исповеди я не переживал.

— Да, падре, — кивнул ему. — Несколько дней, и об этом будет знать весь мир. Нам нужно было всего чуть-чуть дней тишины, пока не начнётся конфликт. А теперь плевать — точка бифуркации пройдена, никто из игроков не станет переигрывать, даже если посчитает, что его обвели вокруг пальца. Хотя мы на самом деле были готовы, я не врал сеньорам.

— Да уж… — закряхтел священник. — Сколько живу…

— А мои рефлексии, мои тараканы… — продолжил я. — Возможно психологам аналитикам из разведок будет интересно, но правда и в том, что я могу ехать куда-то, мне придёт в голову мысль, и я сделаю то, что планировал, совсем не так, как было согласовано изначально. Я увереннее в импровизации, чем в жёстких планах. Потому меня и терпят. — Улыбнулся.

— Да, возможно, ты и прав. Если помог тебе разобраться в себе — буду счастлив. Ещё какие-то вопросы?

— Да, падре. Когда вы будете пить нормальный кофе? Я же в прошлый раз передал вам неплохой, целый мешок.

— Ох, Хуан… — расплылся тот в покровительственной улыбке. — Всю жизнь пил такой — нет смысла и начинать переходить на другой. Я не монах, и не сторонник аскезы, но приветствую умеренность. Зачем мне роскошь, если то же самое могу сделать и с более простым напитком, и с более простой едой, и спать могу на простой кровати?