— Отчаявшиеся представители КРИМИНАЛЬНОЙ диаспоры, — поправил я.

— Они будут отпущены, как только её высочество пообещает не выгонять с планеты тех, кто не держал оружие. — Не отреагировал он на поправку. И не знаю насчёт позиции его старших камрадов, но сам Принц в свои слова верил.

— Вы сядете в тюрьму, — заметил я. — Все вы, кто это устроил, — кивок на держащих заточки его парней.

— Но останемся подданными Венеры. — Улыбка до ушей в ответ. — К тому же я был совершенно серьёзен и повторюсь, у нас есть ОЧЕНЬ интересная информация для вашей принцессы. Ты называешь это «национальной безопасностью», вопрос оттуда. Мы «сливаем» тебе и очень ценные данные, которые стоят того, чтобы не «закрывать» некое количество отчаявшихся в прошлом, но в целом позитивных подданных.

— А если нет, если информация… Не стоит этого? — Про себя хмыкнул. «В целом позитивные», ага. Бандиты и криминальные воротилы с руками по локоть в крови — бандиты другими не бывают.

Покровительственная улыбка Принца. И чуйка снова завопила — это может быть ОЧЕНЬ серьёзный вопрос. Не может шушера приводить эпитет «национальная безопасность» просто так. Не её это уровень. Значит, орлы сами напуганы масштабом и готовы всё слить от греха. Нельзя спускать конкретно эту тему на тормозах, а значит, старшие их банды должны при любом раскладе выжить и дать показания.

— Хорошо. Вы сейчас же убираете заточки, отпускаете заложников… ВСЕХ заложников, — на всякий случай оговорил я. — И, соответственно, прекращаете быть террористами. В этом случае нам не «западло» будет с вами разговаривать, и обещаю, никто из этого ангара в этом случае депортирован не будет. Оговорюсь, за все художества все-все виновные понесут ответственность, но конкретно ты и ваша верхушка «в целом позитивных» купит свободу за важную информацию. Ничего не упустил?

Молчание.

— Я, данной мне властью, обещаю, что в этом случае всё будет так, как говорю, из вашего ангара корабли полетят пустые.

— Нет. — А это вперёд вышел… Другой индус. Постарше. И говорил почти без акцента, но всё же растягивая немного слова на восточный манер. — Хуан, мы знаем, что ты не нарушал пока своё слово. И веришь, что тебе дадут сделать всё, что говоришь. Но мир работает по-другому, и если те, кто выше тебя, упрутся — ты ничего не сможешь сделать со своими обещаниями. Потому она выступает по всем каналам, говоря о прощении и не высылке, ставя на кон репутацию монарха, и только после мы всех отпускаем и сдаёмся.

— Да, но только если не сдадитесь, заупрямитесь, она будет выглядеть гаже, чем если бы говном облилась, — с ехидцей заметил я. — А ни ей, ни Венере, этого не надо.