— Нет. — Я понял, отступать нельзя. Они нас ПРОГНУЛИ. Какие-то иностранные урки, простые бандитос. И если уступим на их условиях… Дальше нас будут нагибать ВСЕ. Вообще все. Может быть эти криминальные перцы и не хотели так сильно обострять, но по незнанию сами загнали нас в ловушку, на которую мы не можем пойти чисто технически.

— Нет, — повторился, всё взвесив. — Я сказал — вы услышали. Или сдавайтесь сейчас, или штурм. И если будет штурм — пощады не ждите. Ни для кого в этом ангаре, будете зачищены все.

— А духу-то хватит? — А это заговорил третий индус, убелённый сединами, выходя из их группы. «Самый главный» — понял я. Интуиция подсказала. Тот, от кого тут всё зависит. «Так вот ты какой, северный олень!» И второй, и тем более Договаривающийся Принц — мальчики на его побегушках. — Юноша, чтобы разбрасываться такими словами, нужно реально иметь яйца сделать так, — скалился главный. А ты… Лично ты можешь, да. В силу протестного возраста. Но никто тебе этого сделать не даст. — Коварная усмешка. — Десять тысяч человек с женщинами и детьми — тебя порвут на части твои же! Как и твою принцессу.

— Я рискну. — Верно, отступать некуда. Теперь уже совсем некуда, главный только что обрубил любые попытки сделать красивое лицо при плохой игре.

— Хуан, я ведь по-хорошему! — сверкнули глаза оппонента злом. — А могу и по-плохому.

— Ну, давай по-плохому. — Я тоже закусил удила, и тоже не мог сойти с дистанции. — Рискнёшь? Поставишь на кон ВСЁ?

Тяжкое раздумье. Главный читал меня и напряжённо думал, я — его, и тоже думал напряжённо.

— Я предупреждал. — Он принял решение, и не в мою пользу. И я никак не успел отреагировать — просто взмах рукой в сторону… И горло одного из заложников пронзила заточка. И парни не успели, хотя держали всех на мушке — слишком всё оказалось… Неожиданно. — Вы не вняли, — продолжал что-то лопотать главный. Ещё один мах уже вытянутой рукой, и заточка впивается в горло второму заложнику — второй заложнице, женщине. Не было ни криков, ни хрипов — спецы работали, и били куда надо. Да, тот, кто это сделал, боец индусов, одновременно со своим ударом по заложнице откинулся назад с развороченной снарядом рельсовки мордой, но ударить в шею успел… Падла! Аджай при виде того, что происходит, испуганно выкатил глаза и рухнул на землю. Глаза его выражали ужас, а волосы шевелились — видимо сам не верил, что до этого дойдёт, а оно дошло.

Чвяк! Чвяк! Это запоздало отработали снайперы Этьена по тем, кто остался, а там бармалеи ещё держали двух оставшихся заложников. Поздно, слишком поздно — убитых это не вернёт. Однако главный тормоз дня собственно главный индо-пакистанец, продолжал свою пафосную речь, видимо, на зрителя. Придурок то ли ничего не понял, то ли не заметил гибели своих и сделал шаг вперёд: