- моей конспирацией стал носок;
Потом добавил отдельно:
**Что обсудить со старшим Гарри:**
- способы подтвердить личность Петтигрю;
- современные исследования повреждений души;
- как отличать осторожность от привычки ждать беды.
Он закрыл блокнот.
За окнами башни шёл дождь. В соседних кроватях спали мальчики, которым утром предстояло снова забыть пергамент, поссориться из-за ванной и опоздать на завтрак.
Гарри ещё раз проверил внутренние щиты.
Потом убрал палочку под подушку и лёг.
Впервые за долгое время ему хотелось наступления утра не потому, что оно даст новую крутку, или знания нет. Просто он начал ощущать себя дома.
Пора спать. Завтра у них была гербология.
А после неё Рон обещал наконец научить его нормально играть в шахматы. Ведь не у одного из персонажей, чьи навыки он поголотил , от чего то не было знаний о шахматах больше чем у рыжего раздолбая. Гарри улыбнулся и уснул.
P.S
Это внеочередная глава на 100 лайков, решил теперь вот так вот праздновать круглые цифры. Завтра уже будут главы поинтереснее, я кое что подготовил. Небольшой спойлер Гарри будет вновь крутить общий пул. Так что всем желаю приятно прочтения если новая глава уже вышла) И жду ваших комментариев, с критикой, похвалой или ошибками. Это очень важно. Так что если увидите нелогичность перл или очепятку напишите будте добры! Всем пока)
Октябрь в Хогвартсе пах мокрой шерстью, воском и пережаренными тыквенными пирогами.
Гарри не заметил, как это случилось. Он просто однажды понял, что разбирается в расписании лестниц и знает, какая дверь на третьем этаже всегда заедает. К ним привыкли даже призраки: Почти Безголовый Ник кивал ему в коридорах, как старому знакомому.
Роль «очень умного мальчика» получалась лучше, чем он ожидал. Он держал правила, которые записал в блокноте:
1. Никогда не выполнять с первой попытки то, что не получилось бы у одарённого, но обычного одиннадцатилетки.
2. Ошибаться в мелочах, не в принципах.
3. Иногда не знать ответ, даже если знаешь.
4. Хвалить других вслух и искренне.
Четвёртое правило оказалось самым полезным.
К концу месяца его называли «почти гением». Так говорили с лёгкой завистью, но без подозрений. Гермиона по-прежнему обходила его на письменных работах. Он специально не вносил в эссе всё, что знал, и с каждым разом ему было всё труднее убедить себя, что дело только в маскировке.
Макгонагалл теперь изредка давала ему задания чуть сложнее общих. Снейп продолжал смотреть так, будто решал уравнение, у которого пока не хватало членов.
А Квиррелл всё так же заикался, всё так же пах чесноком, и шрам всё так же отзывался лёгким уколом, когда тот проходил мимо.