Гарри сохранил её
Он просто хотел сначала найти место, где можно спокойно поговорить с человеком, прибывшим из другого мира.
Призывать кого-либо в чулане было неудобно. Особенно если у этого человека возникнет много вопросов.
Оставшиеся шесть круток он тоже решил пока не тратить.
Через несколько часов наступало первое августа.
И если правила не врали, у него появятся новые десять.
На следующий день Гарри вышел из дома в половине пятого утра.
Замок чулана он открыл коротким заклинанием. Входную дверь — обычным ключом, взятым с крючка. Он не видел смысла тратить магию там, где достаточно рук.
За Тисовой улицей нашёлся пустырь, огороженный покосившейся сеткой. В дальнем углу стоял заброшенный сарай. Стёкла были выбиты, дверь держалась на одной петле.
Гарри заглянул внутрь.
Сухо. Пусто. Никого.
Подойдёт.
Он открыл хранилище и выбрал карточку.
— Призвать Иккинга Хэддока.
Перед ним возник светлый круг.
Из него шагнул худой подросток в кожаном жилете. Левая нога заканчивалась металлическим протезом.
Иккинг пошатнулся, ухватился за дверной косяк и быстро огляделся.
— Так. Это не Олух.
— Нет, — согласился Гарри.
Иккинг посмотрел на него.
Потом на сарай.
Потом снова на него.
— А Беззубик где?
— Я не знаю. Мне выпал только ты.
Повисло молчание. В это время я понимал что несмотря на то что мы из разных миров, похоже Гача переводит наши языки друг другу.
— Обычно, — осторожно сказал Иккинг, — если предложение начинается со слов «мне выпал только ты», стоит попросить объяснение.
Гарри объяснил.
Про окно. Про карточки. Про поглощение и призыв. Про десять попыток в месяц.
Иккинг слушал, иногда задавая вопросы.
Ни разу не посмотрел на Гарри так, как смотрела тётя Петунья, когда происходило что-нибудь странное.
— Значит, сейчас я здесь, — подвёл он итог. — А если ты меня отзовёшь?
Гарри открыл справку.
— Вернёшься в хранилище. Там время для тебя остановится. При следующем призыве будешь помнить этот разговор.
— Уже лучше. Не хочу пропустить двадцать лет, пока ты решаешь, куда поставить сарай.
— Я не собираюсь держать тебя в сарае двадцать лет.
— Отлично. А то у меня радости привалило от будущих перспектив.
Гарри улыбнулся.
Иккинг заметил.
— Ну вот. Уже похоже на нормальное знакомство. Я Иккинг.
— Гарри.
Они пожали руки.
***
Через час Иккинг знал о Дурслях достаточно, чтобы перестать шутить.
Он сидел на перевёрнутом ящике, а Гарри показывал ему согнутую ложку.
— Силы хватает, — сказал Иккинг. — Это хорошо. Но тебе нужен план.
— Я могу уйти.
— Куда?
Гарри не ответил.
— Вот именно. Дом — это не только стены. Нужны еда, деньги и место, где никто не решит, что потерявшегося ребёнка следует вернуть родственникам.