Ошибка номер один, отметил он. Знать — не значит показывать, что знаешь.
В поезде он нашёл пустое купе и сел у окна.
Минут через десять дверь отъехала.
— Тут свободно? Везде занято
Момент совпадения номер два, ну здравствуй Рон…
Осмотревшись в купе, парень произнес
— Тут свободно? Везде занято.
Рыжий мальчик придерживал дверь локтем. На переносице у него виднелось пятнышко грязи, а из кармана свитера торчал крысиный хвост.
Гарри убрал с сиденья блокнот.
— Свободно.
— Рон Уизли.
— Гарри.
Рон уже поставил чемодан, когда до него дошло.
— Гарри… Поттер?
Гарри кивнул.
Взгляд немедленно метнулся ко лбу. Он удержался от желания поправить чёлку.
*Если начну прятать шрам, это будет выглядеть страннее, чем сам шрам.*
— А правда, что ты ничего не помнишь?
— От той ночи? Почти ничего.
Это было достаточно близко к правде.
Рон сел напротив, несколько секунд боролся с любопытством, потом проиграл:
— А где ты жил? Ну вернее с кем, много слухов ходит, а тебе даже книги написали - смущенно произнес парень.
— Я жил с маглами…
— А у маглов как?
Гарри посмотрел в окно.
Можно было сказать всё. Про чулан, решётки, голод. Сделать так, чтобы Рон сразу оказался на его стороне.
В памяти Локхарта нашлось бы с десяток способов: удачная пауза, правильно опущенные глаза, одна страшная подробность вместо длинного рассказа.
От этой мысли стало неприятно.
— По-разному, — ответил Гарри. — Я рад, что еду в школу.
Рон, кажется, услышал больше, чем было сказано. Больше о Дурслях он не спрашивал.
***
К обеду на сиденье между ними лежали шоколадные лягушки, котелковые пирожные и две раскрытые коробки с драже.
— Ты всё это купил?
— Хотел попробовать.
— Всё сразу?
— Не обязательно прямо сегодня.
Рон рассмеялся.
С ним оказалось удивительно легко. Он не задавал вопросов, на которые сам уже придумал ответ, не проверял, достоин ли Гарри своей фамилии, и страшно обрадовался, когда выяснилось, что тот не знает правил квиддича.
На самом деле Гарри знал их сразу из нескольких чужих жизней.
Но канонический Поттер советовал не строить знакомства на бесконечном притворстве. Поэтому Гарри слушал не правила, а Рона: как тот изображает падение ловца, как сердится на старую метлу братьев, как почти шёпотом говорит о сборной «Пушки Педдл».
Это знание ни одна карточка ему не дала бы.
Потом появилась Гермиона.
Симпатичная девочка, с чуть выпирающими зубами, и с лицом которое так и говорило - Я знаю все, и я намного умнее всех присутствующих.
Она искала жабу и говорила так же соответсвенно образу в голове Гарри, будто отвечать следовало немедленно и желательно по существу.