— Вот бы Глушко обрадовался, что гептиловым вонючкам нашлось применение, — шепнул Гагарину Береговой. — Что делать-то будем? Готового корабля для спасательной экспедиции на Луну нет ни у нас, ни у америкосов, ни на орбите. Нужен мозговой штурм. Любые идеи, хоть бредовые на первый взгляд.

А у нас нет единого мозгового центра вроде NASA, о чём писал в ЦК и обсуждал с Козловым! Гагарин кусал губы, лихорадочно выискивая выход. Наконец, принял промежуточное решение.

— Вахтанг Дмитриевич! Принимайте управление полётом. Мне нужно посоветоваться с высшим начальством. Для начала нужно выяснить, сколько у нас времени. На челноке должно быть достаточно воды, воздуха, пищи, энергии. Но если Солнце начнёт шалить, в «Колумбии» их зажарит заживо.

— Так точно, Юрий Алексеевич! — Вачнадзе, подумав, предложил вполне здравую вещь. — Если эта амэрыканская игрушка никуда не улетыт, давайте спрячэм её в тэнь!

Именно… Коль «Коламбии» не суждено вернуться на Землю, гидразина хватит в ней чуть приподняться на раме и двинуть по склону кратера вниз — хотя бы на пару километров к южному полюсу, туда, где на поверхность Луны не падают ни солнечные лучи, ни отражённый от Земли свет. Если солнечный ветер дунет с силой настоящего шторма, как дважды случилось в восемьдесят четвёртом, удар заряженных частиц будет значительно ослаблен…

Из Хьюстона ответили, что пока рассматривают вариант доставки гептилового горючего и азотного окислителя беспилотным аппаратом, поэтому не хотят лишать «Колумбию» возможности взлёта с Луны и приземления.

Всё понятно. Если Опра заверила весь мир, что прилунение произошло успешно, американцы до последнего не захотят признать, что облажались и вынуждены бросить челнок. По большому счёту — списать в утиль.

А если не получится его вернуть? Тоже что-то придумают, «планы поменялись, русский спускаемый аппарат не оправдал ожиданий, „Коламбия“ послужит основой для национальной космической базы, по существу — первой американской колонии на Луне, Боже, храни Америку». Или что-то в том же духе, умение пудрить мозги у них доведено до абсолюта.

Из кабинета Берегового, воспользовавшись телефоном с золотым гербом на диске, Гагарин набрал Генерального секретаря ЦК КПСС. Шкабардня, чью фамилию бесчисленное количество раз исказили все иностранные СМИ планеты, находился на месте и ответил сразу.

— Михаил Сергеевич, это Гагарин. У нас ЧП крупного масштаба, с возможными негативными последствиями для геополитики. У вас есть время выслушать?

Из трубки донеслось, как генсек, знавший, что Юрий Алексеевич не станет говорить подобное по пустякам, выгнал посетителей из кабинета.