Попрощались со сменщиками. И со станцией тоже, пусть неудобная, первые дни — и откровенно опасная для пребывания, она была на время домом. С ним оба космонавта сроднились ещё и потому, что вложили в него массу сил и нервов, едва не падая от усталости, пусть в невесомости упасть невозможно. К концу третьего месяца работали не аврально, по графику, отдыхали тоже, но усталость накопилась. Каково проводившим в космосе шесть месяцев, а Кубасов даже год!

Проверка герметичности. Расстыковка. Маневр на снижение.

Андрей вернул собаку в контейнер по соседству со Снежинкой, только когда «Сапсан-14» снизился для входа в плотные слои атмосферы, и космонавтам полагалось одеть скафандры. Кабина отделилась от приборно-агрегатной ступени и окуталась морем огня, бушевавшим за иллюминаторами. Как ни занимался упражнениями на станции, с Жулькой и без, тело ослабло, отвыкло за неполных три месяца от гравитации, и перегрузка воспринималась тяжело, хоть в численном выражении она была куда меньше, чем при посадке «востоков» и «восходов».

Да и после приземления ощущалось, что руки, ноги и голова… да что они, буквально каждая клеточка тела налита свинцом.

— Только собаку не бери! — пробормотал Харитонов. — Ты себя попробуй поднять.

Они вдвоём выкинули люк, впустив внутрь лучи яркого казахского солнца и жар от теплоизоляции, не успевшей остыть в последней фазе снижения. Майор сунул ноги в проём люка и вывалился наружу, подняв облако угольной пыли — это обгорела степная трава от пламени двигателей мягкой посадки. Андрей через пару минут полез следом.

В трёх-четырёх сотнях метров виднелся закопченный цилиндр приборно-агрегатной ступени, приземлившейся на телескопические опоры. Шумел ветер, его завывание смешалось с рычанием винта приближающегося вертолёта.

Оба космонавта сидели на чёрной траве с открытыми иллюминаторами шлемов, Андрей не выдержал и повалился на спину. Несмотря на долгие часы, проведённые в топтании беговой дорожки и упражнения в тугих тренировочных костюмах, организм расслабился настолько, что казалось: сели не на Землю, а на Нептун или Уран. Жить не хотелось.

Издалека донеслось ворчание командира.

— Лейтенант, ты — псих. Ну какого чёрта опять взял её с собой?

Из внешнего набедренного кармана скафандра, где полагается быть медицинскому комплексу контроля за самочувствием, выглядывала коричневая мордочка. Судя по её выражению, Жулька тоже чувствовала себя отвратительно.

— Не отдам. И точка. Прости, с этой минуты полёт закончен. Ты — мой коллега и старший по званию, но не начальник. Поэтому приказ вернуть собаку в контейнер не исполню.