1, 2, 3
Гамбит (от итальянского dare il gambetto — поставить подножку), — общее название дебютов, в которых одна из сторон жертвует материал с целью скорейшего развития, получения позиционных выгод или создания атаки на короля соперника.
«ШАХМАТЫ», энциклопедический словарь.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
1994 год
1. Понедельник, 15 часов 10 минут.
Я тщательно осмотрел печень. Хорошая печень, что нынче редкость. Развелось паразитов — во всех смыслах слова.
Крохотные комочки я поместил в голубиные тушки. Чудесное превращение на счёт «три». Узкое лезвие ножа срезало изумительно тонкие ломтики сала, длинные, полупрозрачные. Раз!
Запеленав голубей, я разложил их на противень. Два!
Выглядит заманчиво. Но то ли будет.
Духовка жаром объяла будущий шедевр.
Я подумал, подумал, и добавил топлёное масло. На очереди — овощи.
— Олежек, душа моя, потерпи. Морковь натощак притупляет ясность вкусовых переживаний, и ты не познаешь истинного блаженства.
Чернов отдернул руку.
— Я не нарочно. Просто привык. Люблю, когда зубы работают.
Время неумолимо приближалось к назначенному часу, но график выдерживался. Наступил важнейший этап — сок заструился на дно противня, и я беспрестанно окатывал им голубей, выжидая момент.
Три!
Снятые ленточки сала легли в подогретую глиняную миску, голуби распускались в духовке. Счёт шел на мгновения. Немного сладкого молотого перца, духовка прикрыта, сало укладывается на тарелки, духовка распахивается, и поверх сала водружаются румяные голубиные тушки в окружении маленьких овощных пирамидок.
Десять секунд на перемену халата и колпака.
Олег раздвинул створки двери, и я покатил сервировочную тележку по галерее, поглядывая на часы и приноравливая собственный шаги к бегу времени.
Под бой часов мы с Олегом вошли в обеденный зал.
Юра с Иваном томились в ожидании, а первая четвёрка спускалась по лестнице.
Порядок, как в армии. В немецкой армии. Или японской. Разбуди меня через сто лет, и спроси, что делается в российской армии…
— Милостивые государи, прошу к столу!
— Потрясающе, просто потрясающе! Петро, ты неисчерпаем! — Анатолий не сдержался. Его можно понять.
С сервировкой Олег справился удовлетворительно. Пусть учится, пригодится. Мне ж пригодилось.
Мы медленно погрузились в обед. Собственно говоря, погрузились они; я держался на поверхности, проверяя реакцию остальных.
Александр Борисович посмотрел на свою крохотную рюмочку. Золото, четыре девятки. Нимисов кивнул, и Страчанский поднес её ко рту. Эх! Таинственный состав неведомым мне образом воздействовал на сосочки языка. Работаю на чёрный ящик.