У всех на экранах появились цветные шахматные доски, с фигурами, естественно. У всех, но не у нас. У нас режим текстовый. Славянский. Особым шифром, с целью спасения от шпионов и диверсантов. Ввожу ходы я, вывожу тоже я, помещаю на специальную опять я.
Сейчас игра шла простая и ясная. Действительно, будто на велосипеде катаюсь. Пешку туда, другую сюда — так красиво будет. Мой опыт кандидата в мастера я отставил в сторонку. Дело тонкое, кибернетика, тактовая частота — миллиард, положусь на инстинкты, пусть исковерканные, перевернутые, но — инстинкты.
Жадные до сенсации журналисты постепенно облепили наш столик. Ничего, престидижитацией я овладел неплохо — вводить в машину нужный ответ приходилось при помощи смешного приспособления, вроде кистевого эспандера. Смекалка.
К середине партии у столика было — не протолкнуться. Хотелось бы, конечно, поставить мат быстро и элегантно, но пришлось выжимать победу по каплям. Там — блокада, там — нарушена пешечная структура, там — вынужденный размен, в итоге — преимущество двух слонов и очень симпатичная пара пешек, одна из которых в конце концов (в эндшпиле эндшпилей?) прошла во ферзи. Через три хода «Железный Канцлер» признал себя побежденным — научились железяки сдаваться. Все кинулись поздравлять Лыкова и Федора Николаевича. Меня тоже дружески хлопнули по спине, не зря, мол, двигал пешки.
Машины могут играть сутками, беспрерывно. Устают зрители, ради которых, собственно, всё и затеяно. Не то, чтобы их было много, десятка четыре, но — пресса, телевидение… Разнесут молву, и в мире узнают, что есть вот страна такая, Турция, где всё мирно и спокойно, где проходит чемпионат, и покажут кучу зрителей, телевизионщики, они это умеют. Глядишь, народ и потянется на курорты. Это я не своим умом дошел, это меня так проинструктировали. Подковали идейно.
3, 4
3
Дружной командой шли мы по Стамбулу. Я думал, в том знаменитом ресторане хоть покормят. Нетушки. За свой счёт — пожалуйста, милости просим. Но после трехдолларового пива даже мне стало ясно — искать нужно местечко подешевле. Мы денежки не транжирим, пыль в глаза не пускаем.
«Здешь очень вкусный и дешевый шашлик!» — подобные надписи время от времени попадались на пути, но Лыков их отверг напрочь.
— Дёшево — может, и дёшево, но ненадёжно. Запоносим,а мы при деле.
Он очень простой и доступный, Иван Петрович. В общении с подчиненными и пошутить может, и матюгнуться, и вообще, душа человек. Но все слушают его не прекословя, каждую просьбу выполняют мгновенно. Действительно, к чему нам «Шашлик», если есть «Боржчь»? Почему-то именно это заведение приглянулось нашему дорогому руководителю.