— Вечерние, — сообщил он.
Вечер сегодня начался в шесть часов пополудни. Что ж, можно и так.
Мы разобрали, кому что. Мне досталась «Стамбульская Вечерка», то есть «Стамбул Ивнинг Ньюс», пухленький таблоид обо всём.
О сегодняшней партии — две строчки. «Сенсационную победу одержало детище российской науки. Русский Кабан проснулся?» И фотография совсем не нашего «ноутбука» с кабаньей мордой на экране
Морда свирепая, клыки наружу. М-да…
В остальных газетах тоже не шибко много о нас пишут, все больше о самом открытии, о приветствиях, очных и заочных, почему-то вспоминали матч Каспарова с «Deep Blue» и делали вывод о важном месте Турции среди стран высоких технологий.
Я стал читать остальное, нешахматное. Жесткий отпор террористам, ликвидация последствий землетрясения, перспективы полноправного членства в коммунальной Европе, рост инвестиций, турецкая лира как зеркало русской революции. В последней статье утверждали, что экономика Турции слишком уж ориентирована на Россию, и оттого когда штормит в Москве, то тошно Анкаре. Мудрое замечание.
Мы сидели, отдыхали. Наконец Лыков заказал кофе.
Насколько хорош украинский борщ, настолько же хорош и турецкий кофе. Приготовленный при нас во дворике, он одним запахом обещал рай и блаженство. Крепкий, пряный, за таким кофе Синбад-Мореход плавал в дальние страны, сражаясь в пути с циклопами, гигантскими птицами, верно, фороракосами, с пиратами и восставшими в надежду на халяву мертвецами.
— Ещё не угодно? — спросил Абдулла.
Все согласились, а я отказался — и опять уловил укоризну в глазах начальства. Кофе — он голову просветляет, а «Секачу» сейчас понадобится очень ясная голова, потому как шли мы не кейфовать, а играть второй тур. Машины не устают, а время — деньги. Вечернее время — вечерние деньги!
Сейчас, на закате, ресторан преобразился. И дворец тоже. Огни, лазерная подсветка, музыка… И публика, публика — ни одного свободного столика. А вот шахматных столов поубавилось. Неудачников посадили куда-то на задворки, а непосредственно на эстраде оставили три доски. И за одной из них отвели место «Секачу».
Условия игры — самые замечательные. Параллельно с турниром шло и шоу, кабаре, потому, наскучась зрелищем сицилианской защиты, посетитель ресторана мог посмотреть танец живота или укротительницу попугаев. Пение, музыка, веселье… Компьютеру должно быть все равно, значит, и мне тоже.
Я двигал фигуры, стараясь не отвлекаться. А — трудно. Певичка запела арию из «Chess», и стала прогуливаться между столиками, хватаясь за фигуры и операторов. Меня так и вообще потрепала по волосам, а потом присела на колени. Оно, конечно, лестно, приятно, даже волнующе, и потому я плюнул на шахматы и стал наслаждаться минутой. Вернее, половиной минуты — столько времени, как мне потом сказали, провела со мной певица. Ничего, знай наших! Я потом долго пялился на нее, да и на других участников кабаре. Вошёл в образ. Едва успевал переставлять пешки, терял время, даже попал в цейтнот — но всё равно мат «Вельзевулу» поставил. И опять — суета, поздравления, вспышки блицев. Иван Петрович кланяется налево и направо, Федор Николаевич, деликатно оттеснив меня от компьютера, объясняет что-то на своеобразном англо-компьютерном языке, мне же сунули бокал с шампанским. Прогресс — от утренней Колы!