— Ну, как скажешь. — Оля изловчилась и ткнула кончиком пальца в хорошо знакомую даже мне эмблему. — Вот твой интернет. Смотри. Только по фоткам не лазай — убью.
Телефон отозвался едва заметной вибрацией, послушно разворачивая на экран поисковую систему. Строка, чуть ниже прогноз погоды, курс валют и сразу под ними — заголовок.
«Пресс-служба Зимнего дворца подтвердила гибель императорской семьи».
Глава 3
Я прикончил первую порцию минуты за полторы. А за ней и вторую. Оля удивленно похлопала глазами, будто пытаясь понять, как в стройном юношеском теле помещается такая прорва еды, но все-таки заказала и третью — причем безо всяких просьб с моей стороны. Ни разу в жизни мне еще не приходилось быть альфонсом, однако современные проблемы требовали не менее современных решений, а Конструкты — энергии и хоть какого-то строительного материала, так что отказываться я не стал. Тем более, что хинкали действительно оказались толковыми. Пожалуй, даже поинтереснее тех, что встречались в этих широтах десять лет назад. Точнее, почти одиннадцать — четверть часа назад наступило седьмое сентября две тысячи пятнадцатого года.
А умер я — то есть, генерал-фельдмаршал светлейший князь Владимир Федорович Градов — двадцать третьего октября две тысячи четвертого. От острой сердечной недостаточности. В императорской резиденции в Петергофе, куда меня привезли после пережитого накануне приступа. Скончался, не приходя в сознание, несмотря на все усилия придворных целителей — во всяком случае, именно так было отмечено в сетевой энциклопедии.
Статья в подробностях описывала, кого именно из светил отечественной медицинской науки привлекли для спасения бесценной жизни генерала, как лучшие умы сообща боролись с загадочным недугом, как император лично распорядился… однако что-то подсказывало, что на самом деле все случилось…
Мягко говоря, несколько иначе. Слишком уж неудобным я стал для изнеженных столичных лизоблюдов. Слишком многим перешел дорогу, слишком многих уничтожил — в том числе и физически — за почти полтора десятка лет борьбы с казнокрадством, подлостью, непомерными амбициями… Да чего уж там — порой даже с ничем не прикрытым предательством, которое приходилось выжигать каленым железом, иногда не щадя даже самые древние и могущественные фамилии. У меня хватало друзей в столице, но врагов наверняка было еще больше.
И слишком многим оказался на руку мой внезапный недуг — если вообще допустить, что болезнь вдруг случилась сама по себе, без чужих стараний. Все те, кто боялся поднять голову, тут же примчались ко двору, чтобы заверить его величество в преданности. И заодно убедиться, что генерал Громов не собирается встать со смертного одра… а то и приложить к этому некоторые усилия.