В идеале, ее следует немедленно ликвидировать.

Но мне нужен штурман, а ее волосы — универсальный инструмент.

Вот, например, сейчас они ловко справлялись с подъемом сразу пять трупов.

Мертвые вольники казались мухами, которых спеленал паук. И даже цветом волосы не отличались от паутины.

Я редко задумывался об этом, но ведь альпы действительно напоминают пауков. Их шевелюры — ловчие сети, а угодившую в них добычу они высасывают, оставляя пустую оболочку. Вот сейчас таких оболочек здесь полно. Очень ясное напоминание о том, с кем я имею дело.

Незадействованные пряди обвили лодыжки еще троих мертвецов и потащили их через помещение, оставляя на покрытии кровавые дорожки.

— Нет, — сказал я. — Не хватает сил поднять, просто оставь. Нечего еще больше бардака разводить.

Вампирша хмыкнула.

— Можно подумать, ты сам можешь за раз утащить больше.

— У меня всего две руки, так что не сравнивай теплое с мягким.

Я вскинул на плечо одного вольника и поднял за поясной ремень другого, как чемодан. Мы вышли в коридор и направились к лестнице. Решил не выбрасывать трупы через шлюз в жилом корпусе. Не хочу, чтобы там оставался запах или увидела Сэша. Так что мы спустимся еще пониже.

— Теплое и мягкое, — просмаковала вампирша. — Знаешь, не будь ты таким упертым праведником, уже бы наминал кое-что теплое и мягкое, — пара тонких прядочек картинно поправила топ на ее сочной груди. — И речь не только обо мне. Столько баб вокруг. Неужели тебя не тянет раздеть каждую и посмотреть, такие же у них красивые формы, как выглядит под одеждой?

— Ты никогда не прекратишь подначивать?

Я покосился на вампиршу. В полумраке ее глаза едва заметно люминесцировали, а волосы казались настоящими щупальцами. Эта осьминожка с такой непринужденностью держала в воздухе целую толпу мертвых мужиков, что хотелось немедленно предложить ей роль в новом ужастике от Хоррор Хаус.

Эротические ужасы бы получились.

— У Шондры на груди есть татушка, — сообщила эта несостоявшаяся звезда. — Сердечко и имя какого-то паренька.

Не знаю почему, но меня эта информация малость задела.

— И давно ты к ней в лифчик залезла? — спросил я неприязненно и поудобнее перехватил ремень трупа в левой руке.

— Ой, эта недотрога меня к себе на километр не подпустит, — фыркнула альпа. — Мне кити-кити рассказала. Ты знаешь, что она как-то раз ворвалась в уборную, когда наша турельщица отмокала в ванне с пеной? Ммм, я бы с удовольствием посмотрела на этот цирк. И на камеру сняла — на память грядущим поколениям.

— Как же ты любишь чесать языком, — выдохнул я.

— Я им еще и не такое умею, — она демонстративно показала мне язычок.