Но пришлось, потому что настал момент для броска.
— Я наблюдаю за тобой, Волк, — прошептала она… и я полетел.
Меня швырнули на самую вершину зловещего дерева. Окажись бросок чуточку сильнее, и я бы пролетел над целью. Но вампирша зашвырнула меня аккурат в самую крону. Очень метко. Совсем как ее недавний выстрел.
Благодаря Кармилле левая рука почти не функционировала, но я сумел вонзить секач в ствол на всю длину. Сработало!
Земля задрожала. Все отростки разом выбрались на поверхность, будто сонмище дождевых червей. Они даже не переливались яркими цветами, будто забылись от боли. И они не искали жертв, а просто лупили беспорядочно во все стороны.
— Бегите, глупцы! — процитировал я доброго волшебника из старой сказки.
Дважды повторять не пришлось. Вольники так на мотоциклах не улепетывали, как сейчас на своих двоих. Зато Розочка убежала не сразу. И если бы Кармилла не схватила ее и не потащила с полянки, то стать бы ей снова перегноем.
Кармилла, цветочек, удильщик… Как-то многовато в моей жизни тентаклей!
Но не время для размышлений!
Земля разверзлась, и удильщик явил себя миру.
Нагромождение отростков, пастей и панцирей. Чем-то напоминало гроздь устриц. Очень хищных. Все это билось по земле, клацало и возмущалось.
Я ударил в отросток еще раз, и еще. Удильщик пытался меня скинуть. Хотел достать жгутами и тряс башкой из стороны в сторону. Меня мотыляло, как банный лист. Но стиснув зубы, я снова и снова наносил удары по псевдодереву. После седьмой или восьмой раны, тварь рванула в сторону.
Удильщик не сразу уходит под землю, он погружается медленно, как подводная лодка. И оставляет за собой солидный яму, а земля по краям осыпается. В этот момент главное не увлечься и вовремя отцепиться, иначе можно уйти вместе с ним.
Наградив удильщика последним колющим, я отпрыгнул в сторону и покатился. Рушащаяся почва не позволила сразу же передохнуть. Пришлось собраться, подскочить и броситься подальше. Уже в тени деревьев я позволил телу разныться и безвольно рухнул на опавшие листья.
Сил не осталось, а вой раненого монстра еще доносился из глубин.
Не успел облегченно выдохнуть, как на меня сверху посмотрели дула автоматов. Защелкали предохранители, но голос издалека остановил их:
— Не трогайте его. Я дал слово.
Глава 4 Перед боем
Змей развалился в моем кресле и тушил сигарету о подлокотник. А я стоял и слушал, как шипит фитиль, соприкасаясь с кожаной обивкой. Очень хотелось выдвинуть секач и пригвоздить кисть мерзавца. Но жизнь научила меня самоконтролю.
Другие змееныши, монахи, саблезубые, вольты и прочие вели себя как последние ублюдки. Харкали прямо на пол, разбрасывали окурки, крушили-ломали, не вытирали ноги о коврик.