Вспышки выстрелов. Маска отвалилась от рогатой морды и рухнула вниз.
Добрыня заморгал и тяжело выдохнул — ноздри раздулись, а вышедший из них воздух всколыхнул мой плащ.
Гигант благодарно склонил морду и подставил крючковатый клюв.
— Тихо, мой хороший, — я погладил его по роговому покрытию. — Знаю, ты устал. Но у нас еще есть работа.
Трицератопс припал на передние лапы, и я взобрался обратно на его спину.
Добрыня поднялся.
— Вперед! — скомандовал я.
И он рванул, сокрушая каменное покрытие площади.
Прямо в гигантский проход в скале.
Глава 9 Мотопьянь
Мотопьянь и его банда остались на Волоте с бабами и алкоголем.
Очень дурное сочетание.
Нет, наклюкаться до чертиков и хищных белочек Мотопьянь подчиненным не позволил. Все же не такой он дурак, как может показаться со стороны. Верно же? Самому-то можно, он ведь главный. И вообще, пить умеет, не то, что некоторые!
Немного вискаря только взбодрит.
И печаль притупит.
А чего он печалится-то? Да от собственного решения!
Кто же его за язык дергал! Брякнул, не подумав! Теперь сиди тут, пока остальные братки сражаются и зарабатывают славу! Прибыль-то договорились поровну поделить, ведь сторожить такую тварь, как Кармилла — тоже штука важная и нужная. Стратегическая.
Но Мотопьянь — вольник бывалый, со стажем в пару десятилетий. Потому знал: вот отхватят они груз обратно, вернутся в родные барные пенаты и закатят пирушку. Там-то и вспомнятся все боевые заслуги.
И как сражались с кошаками. И как грохнули в спину сучьего капитана. Но когда братва захмелеет, кто-то обязательно злорадно спросит, а что все это время делал лично он? Прикладывался к бутылке, пока его братья на байках врезались в разрозненный строй тойгеров? Любовался сиськами вампирши, пока другие умирали под градом стрел?
Мотопьянь снова хлебнул из горла и покосился на Кармиллу. Та сразу же отвесила ему улыбочку, сбросила куртку с гладкого плеча и захлопала ресницами. Проклятая тварь…
Его люди держали клыкастую суку на мушке.
И вели себя не самым подобающим образом. Как разгильдяи они себя вели, честное слово.
Разбились на кучки по всему командному отсеку. Много курили, умеренно пили — потому что запретил нажираться. Обсуждали, как будут драть Кармиллу. Некоторые, особо трахнутые на башку, садились по очереди в кресло турельщика и играли в стрелялки, как маленькие. «Ту-ду-ду-ду», — голосили они, водя огневым рычагом и вдавливая гашетку. Благо турели заблокировали по случаю ремонтных работ в машинном отделении.
Когда начался бой, Кармилла перестала напевать пошлые песенки. Она следила за мониторами, на которые транслировалось изображение с камер тактических шлемов. И сверялась с картой, которую набросали анты.