— Все верно, внученька! — подала голос Ядвига. — Дать песику сахарок — это малодушие.
— Хики не песик! — возразила Сэша. — Он ути-пути лапочка!
— Информация сохранена, — искин сорвался на стандартный голос. — Ути-пити лапочке следует получать фруктозу из правильных источников питания.
Сэша надула губки, но ослушаться бабушку не посмела, так что сунула леденец себе за щеку. Глаза девушки наполнились сладкой негой. И воцарилась тишина…
Секунды на две, а потом слово взяла Кармилла:
— Что будем делать, капитан? — последнее слово она выделила придыханием.
— Продвигайся вперед, и очень постарайся никого не раздавить. Не хочу полицейским в участке доказывать, что я не олень. Ну а ты, Ядвига, раз снова проснулась, выведи мне на планшет уголовный кодекс этого городка. Хочу освежить знания…
* * *
И я действительно освежал, несмотря на отсутствие прямой нейрозагрузки.
Пожалуй, стоит воздать хвалу собственной способности концентрироваться.
Спасибо девочкам, натренировали.
Кармилла прыскала ядом и ругала на чем свет стоит всех, кто лез на нашу полосу.
Рвение отдельных лихачей меня даже восхищало. Лапки у курочки большие. Не боятся же люди, что их раздавят!
Остальные девочки, не занятые ничем полезным, сходили с ума по-своему.
Сэша, Роза и Миса смотрели передачи на планшете. Его держала в руках Сэша, так что переключалось изображение довольно часто. До меня доносилась странная последовательность звуков:
«Мы наблюдаем, как самец клюворота медленно и осторожно, словно боясь спугнуть, подходит к самочке. Он расправляет крылья, демонстрируя их яркий окрас…»
'— Я хочу тебя, Жозефина! Еще с того дня, как увидел на свадьбе у Эрнандо!
— Возьми меня, Мигель, прямо на этом столе!'
«Сосиску нужно вставить в булочку, если отверстие недостаточно широкое, можно воспользоваться…»
«Поршень совершает возвратно-поступательные движения. Переключаем передачу, наращиваем обороты…»
«Интенсивность воздействия на организм возрастает по мере…»
«Кульминация близится, пошел обратный отсчет: три, два, один!»
«Опасный момент! Гол!»
Через пару кругов переключений, у Розочки начали формироваться предпочтения.
— Оставь! Смотреть! — попросила она, когда ангорийка снова включила любовную драму.
Краем глаза я заметил, как Розочка улыбается и складывает пальцы на груди сердечком.
Хики долго сидел на коленях у блондинистой мамочки, а та наглаживала его пушистую спинку. Но даже ему надоело бездействие, так что зверек расправил крылья и начал летать по отсеку.
Приземлился на консоль, получил от меня пендель.
Обратил внимание на Шондру, которая так и не закончила приводить волосы в порядок. Подлетев, устроился на девичьих коленях. Турельщица вознаградила его доброй порцией поглаживаний, но когда лисенок упорхнул дальше, возмущенно крикнула: