Её губы коснулись головки.

Горячие, влажные, невероятно мягкие.

Она провела языком по чувствительному краю, лизнула уздечку, и я резко вдохнул, сжимая пальцами песок.

Затем головка исчезла в её ротике. Она не просто сосала — она экспериментировала. То слегка сжимала губами, то отпускала, то снова втягивала, меняя ритм, силу, глубину. Её язык скользил по нижней стороне ствола, а кончик периодически выписывал круги по венчику. Она меняла направление — то по часовой стрелке, то против, — усиливая ощущения. И всё время помогала себе рукой, а потом подключила вторую, массируя яйца.

Я не мог сдержать стон. Мои пальцы вцепились в её волосы и надавили.

Она сразу же заглотила глубже.

Член вошёл в узкое горло, которое тут же начало ходить ходуном.

Вайлет продолжала двигаться, насаживаясь на ствол до самого основания.

Вперёд-назад, вперёд-назад…

Она подняла на меня взгляд, и в её глазах читался непривычный интерес.

Кибердева хотела видеть, как я теряю контроль.

И когда я уже был на грани, она вдруг замедлилась, отстранилась…

Она оставила меня в подвешенном состоянии!

Касание прохладного воздуха после её горячего горла заставило каждый нерв возмутиться.

— Задержка повышает итоговую интенсивность, — сообщила она с лёгкой ухмылкой.

— Ах ты зараза, — прохрипел я.

Девушка рассмеялась — коротко, звонко.

Не помню, чтобы хоть раз слышал её смех.

Снова целуя губы кибердевы, я мягко, но настойчиво повалил её на песок. Она не сопротивлялась, она хотела и ждала этого. Я навис над ней, и мой чёрный плащ, как крыло гигантской птицы, накрыл нас, скрывая от случайных глаз.

Возбуждение требовало немедленного продолжения. Внизу всё пылало.

Я продолжал целовать её шею, ключицы, спускаясь всё ниже.

Мои руки скользнули к её бёдрам.

Завязочки на трусиках. Чёрт побери, как же я люблю завязочки! Простое, элегантное и дьявольски удобное решение. Один рывок — и последняя преграда между нами исчезла. Я отбросил клочок ткани в сторону.

Мои пальцы коснулись её, и я почувствовал влагу.

Разумеется, она уже готова.

Сразу вошёл в неё — медленно, смакуя момент.

И тут же ощутил знакомый запах биосинтетического лубриканта.

В нём отчётливо угадывались нотки цитруса.

Свежие, дразнящие. Апельсин. Разговоры о соке не прошли даром.

Её новая свобода и первый выбор тут же отразился на биохимии.

От этой мысли меня накрыло новой волной возбуждения.

Вайлет не лежала бревном. О нет. Как только я вошёл в неё до конца, она приподняла бёдра и начала двигаться, подстраиваясь под мой ритм. В прошлый раз, в избушке, всё было иначе. Механический акт, представление для Лексы.