Это стало последней каплей.
Ярость, которую Лекса сдерживала, прорвала плотину самоконтроля.
— Ты… проклятая кровососка! — закричала она с искажённым от гнева лицом. — Как ты посмела говорить вместо меня! Ты украла мою внешность! Притворилась мной, зараза! И ещё смеешь меня в чём-то обвинять⁈ Да я тебя сейчас…
Она не успела договорить.
Кармилла двигалась с нечеловеческой скоростью.
Стул, на котором она сидела, с грохотом отлетел в сторону.
В одно мгновение вампирша оказалась перед Лексой, её ледяные пальцы сомкнулись на горле полицейской, и она с силой прижала её к стене.
Воздух со свистом вырвался из лёгких Лексы.
Шондра и Сэша тут же подскочили, Ди-Ди испуганно вскрикнула, а Роза только с интересом повернула голову.
Глаза альпы горели адским огнём.
— Я кровососка, да, — прошипела Кармилла прямо в лицо хрипящей Лексе. — Но я НИКОГДА не предавала своих. А ты… ты махнула друзей на полицейскую форму. Молодец. Теперь всё встало на места. Нет страшнее хозяина, чем бывший раб. Лицемерка. Предательница. СКОЛЬКИХ ты сдала, чтобы выслужиться?
В этот самый момент тяжёлые бронедвери столовой с шипением раздвинулись.
На пороге появился Волк, Вайлет и ещё одна девушка, которую никто из них раньше не видел. Девушка с длинными тёмно-зелёными волосами и кожей, излучающей слабое, неземное сияние.
Они вошли внутрь и замерли, увидев разворачивающуюся сцену: Кармилла душит Лексу на фоне идиллического морского пейзажа, а остальная часть женского коллектива застыла в напряжённых позах.
Волк устало провёл рукой по лицу.
— Я не могу вас оставить даже на одну ночь.
Глава 20 Новенькая
Я не могу оставить их одних даже на одну ночь.
Это была первая, и единственная, мысль, которая пронзила мой уставший мозг, когда бронированные двери столовой разъехались в стороны. Я ожидал чего угодно: неловкого молчания, настороженных взглядов, возможно, даже тихого завтрака.
Но точно не ожидал увидеть это.
На фоне идиллического морского пейзажа, где солнце лениво поднималось из-за бирюзовых волн, разворачивалась сцена, достойная дешёвых мыльных опер, которые так любит Роза. Только с большим количеством насилия.
Кармилла, моя ехидная и вечно жаждущая внимания вампирша, с нечеловеческой силой прижимала к стене Лексу.
Её пальцы сомкнулись на горле полицейской, а красные глаза горели холодным, яростным огнём.
Лекса, в свою очередь, была одета в нечто, что с натяжкой можно назвать ночной сорочкой — тонкая, почти прозрачная тряпочка, которая делала всю сцену ещё более абсурдной и дикой.
Остальные девушки застыли, как статуи, с разной степенью ужаса и любопытства на лицах.