Настоящая Лекса мечтала провалиться сквозь пол.

Она чувствовала, что глаза всех девушек устремлены на неё, и щёки её пылали огнём.

— А как же! — не унималась тётя. — Вот, смотри! А это тебе уже восемнадцать! Ты как раз в академию поступила, хотя я отговаривала! Помнишь, дорогая, Степана, сына мясника? Такой парень видный, надёжный! Я вас познакомить хотела, ужин устроила. А ты от него в комнате заперлась и досиделась там, пока он не ушёл!

— Ой, помню! — поддакивала Кармилла, закатывая глаза. — Глупая я была, такого жениха упустила!

— А Аркадий из бухгалтерии? Тихий, интеллигентный, в очках! Ты его так дружески по спине хлопнула, что у него очки слетели и разбились! Мальчик чуть заикой не остался! — продолжала тётя Галя парад унижений. — Ох, милая, я так рада, что у тебя сейчас появился этот… Волк! Такой мужчина! Ты только смотри, не упусти свой шанс!

Тут тётя спохватилась, заметив рядом с «Лексой» других девушек.

— Ой, девочки, вы простите меня, старую! Вы-то все красавицы, себе точно ещё по полку таких капитанов найдёте! А вот моя Александра в этих делах такая дурочка, такой профан… Если и этого упустит, то всё, пиши пропало, останется старой девой с боевыми перчатками!

Кармилла со скорбным видом кивнула.

— Да, тётушка, ты права, я такая дурочка! — она сжала пальцы в кулак и потрясла им перед камерой. — Но я обещаю! Я буду бороться за Волка! Буду сражаться со всеми до победного конца! Не отдам его никому!

Лекса стояла посреди столовой, раздавленная, униженная и уничтоженная.

Её самые худшие кошмары транслировались в прямом эфире на всю команду.

Полицейская смотрела на сияющее лицо Кармиллы и понимала, что этот бой она проиграла, даже не успев вступить в него.

Уничтожение Лексы продолжалось с методичностью катка, укладывающего асфальт.

Тётя Галя, вдохновлённая восторженной реакцией «племянницы», решила выложить главный козырь.

— А вот, Александра, твоё последнее фото! С дня рождения! — гордо объявила она.

На стене появилось изображение взрослой Лексы в нелепом, кричаще-синем платье.

Его покрывали кружевные рюши и банты.

Но самым главным было выражение её лица — на нём отражалась такая вселенская скорбь и неприкрытое отвращение к происходящему… Собственно, точно такое же выражение при виде этого фото появилось на лице настоящей Лексы.

— Ах, какое платье! Шедевр! — восторженно вздохнула Кармилла-Лекса. — Тётушка, милая, пришли мне, пожалуйста, файл с этой фотографией. Я хочу её распечатать и поставить в рамочку на память. — Она сделала паузу и добавила, подмигнув в камеру: — А лучше пришли само платье бандеролью! Это же такая красота! Буду охмурять Волка!